Кровь стекала по его ладони от большого пальца к запястью и дальше по предплечью. Если бы на нем была футболка с длинным рукавом, эта хрень собралось бы в лужицу в изгибе его локтя, образовав пятно. Но вместо этого она капала на терракотовую плитку.
Голос дока Джейн стал раздражающим, а логика – оскорбительно разумной.
– Ты в шаге от реальной опасности. При твоей работе ты полагаешься лишь на свое тело: именно его физическое состояние стоит между тобой и смертью. Не хочешь разговаривать с Мэри? Ладно. Но тебе придется пойти на некоторые уступки.
Зед пристально смотрел на блестящие красные капли, сочившиеся из ранки. Сливаясь в ручеек шириной в дюйм, они скользили вокруг черной метки раба, вытатуированной на его запястье около двух сотен лет назад.
Потянувшись вперед, он оторвал еще один лист бумажного полотенца. Кровь стиралась хорошо, но вот избавиться от того, чем наградила его больная сука Госпожа, было невозможно. Чернила, пропитавшие плоть, служили доказательством того, что он собственность, которую использует хозяин, а не свободный человек.
Из ниоткуда пришла мысль о младенческой коже Наллы, такой невероятно гладкой и совершенной.
– Ты когда-нибудь пробовал удалить их? – мягко спросила док Джейн.
– Их не удалить, – сказал он громко, опустив руку. – В чернилах была соль. Это навсегда.
– Но ты когда-нибудь пытался? Сейчас есть лазеры, которые.
– Я лучше пойду, позабочусь о порезе, чтобы закончить здесь. – Он схватил другое бумажное полотенце. – Мне понадобится немного марли и пластырь…
– У меня в сумке есть. – Она повернулась, чтобы обойти стол. – У меня там все есть…
– Нет, спасибо, я позабочусь об этом сам.
Док Джейн уставилась на него снизу вверх недвусмысленным взглядом.
– Мне наплевать на твою независимость. Но глупости я не потерплю. Все ясно? Твое имя уже нанесено на скамейку.