Радость пирата

Я была невестой Льва. Ну почему меня никто не хочет слушать?

Шамиля растерялась. Кажется, северянка бьиа искренне удручена и расстроена. Тогда зачем же она насылала свои колдовские чары на Ари-пашу?

— Лев любит тебя, я видела это по его глазам, но я не знала, что и ты его любишь.

Алекс взглянула в глаза Шамиле. Она видела, что отношение смуглянки к ней изменилось к лучшему, но во взгляде по-прежнему оставалась неприязнь.

— Ты можешь помочь мне бежать, Шамиля? Ты можешь отвести меня ко Льву и помочь бежать?

— Нет, — решительно тряхнула головой Шамиля.

 — Этого я сделать не могу. Слишком опасно. У Рука глаза повсюду. Он узнает, и нас обеих убьют.

Шамиля медленно отошла в противоположный угол комнаты, не зная, как расценить внезапно возникшее теплое чувство к этой бледной светловолосой женщине. Она дотронулась до спрятанного пузырька с ядом и отдернула руку как от ожога. Решимость отравить соперницу таяла на глазах, и Шамиля пыталась уверить себя, что северянка околдовала ее так же, как до этого Ари-пашу.

Не может быть, чтобы она действительно не понимала, какая честь стать женой принца. Однако в синих глазах красавицы было столько неподдельного горя, что не поверить ей было очень трудно.

Александра терпеливо ждала, что скажет Шамиля, ни на секунду не спуская с нее глаз.

— Не знаю, как тебе быть, — ответила наконец Шамиля, темные, как ночь, глаза которой теперь светились истинным сочувствием. — Мой муж выбрал тебя своей восьмой женой, и он верит словам испанца.

В нашей стране по закону положено убивать того, кто украдет невесту другого. Если Ари-паша убедится в том, что ты действительно принадлежишь Льву, он, может, и отпустит тебя. Но едва ли Ари-пашу можно переубедить. Ты понравилась ему, и он не захочет тебя отпускать. Правда будет резать ему слух.

Алекс видела, с какой болью дались Шамиле последние слова.

— Прости, Шамиля, — тихо пробормотала она.

— За что тебе просить прощения?

— За то, что мое присутствие причинило боль тебе.

Должно быть, ты очень расстроена и со страхом смотришь в будущее.

Шамиля не верила своим ушам. До сих пор никому не приходило в голову посочувствовать ей в ее трудном положении. Странно и удивительно, что первым и, наверное, единственным человеком, который пожалел ее, была эта неверная. И все же с трудом верилось, что белокожая красавица говорит от чистого сердца.

— Не надо жалеть Шамилю, — гордо сказала седьмая жена. — Я всегда могла о себе позаботиться.