Зато его подчиненная от радостного восторга несколько раз подпрыгнула в кресле, высоко вскидывая руки вверх:
– Йес, йес, йес! – потом замолотила кулаками по подлокотникам кресла: – Ну все, голубчик! Будешь ты у меня на сковородке жариться, будешь! Еще и радоваться при этом! Ну, я тебе теперь устрою-у-у…
Шеф не смог удержаться и с ядовитым скепсисом оборвал шумную реакцию Александры:
– Подобные эмоции не помешают делу?"
"– Не помешают, Пыл Пылыч! – Девушка мгновенно сменила свою ипостась, превратившись за неуловимый миг из радостной, беззаботной школьницы в готовую стремительно рвануться в сторону любой жертвы серую молнию смерти: – Хочу предупредить, что если моя догадка с детьми подтвердится, то это будет первый случай, когда после мокрого дела я не потеряю сознания.
– Вот видишь… Э-эх! – Шеф протяжно и равнодушно зевнул, всеми силами показывая, как он игнорирует ощущаемую физически смертельную опасность, которая, казалось, затопила всю комнату.
Покаянно опустив голову, Александра прикрыла на короткое время сверкающие глаза и пробормотала:
– Это я просто подурачиться решила. Забудьте… – И сразу с прежней развязностью устроилась в кресле удобнее. – И с чего объект начал мои поиски?
Напряжение в ментальной атмосфере комнаты стало быстро рассеиваться, но ветеран оперативной и сыскной работы, прошедший через горнило неисчислимых кровавых спецопераций, четко осознал, что впервые в своей жизни он испугался.
«Опасна! Очень опасна! – и некоторое сожаление: – Эх, Шурка! Не доживешь ты до пенсии.