Хозяйка дома чинно и неспешно провела возмутителей спокойствия в другой конец внушительного дома, прижала палец к губам, напоминая о необходимости соблюдать тишину, и после этого раскрыла обе створки внушительной комнаты, переоборудованной под домашний спортзал. На циновках, лицами к двери, восседали в позах лотоса две девушки шестнадцати и восемнадцати лет. Парень, которому недавно стукнуло семнадцать, восседал ровно посредине между ними. Любой наблюдатель и в самом деле сразу бы признал в детях последователей аскетизма и воздержания, хотя их лица выглядели довольно свежими и розовощекими.
– Мне кажется, они не живые. Может, они из воска? – заорал он и, громыхая своими ботинками, ввалился в комнату. – Эй, детки, вас что, здороваться не учили?
Его руки потянулись к замершим фигуркам. Но те неожиданно катнулись по полу и вскочили на ноги уже у дальней стенки:
– Не прикасайся ко мне, урод! – завизжала на высокой ноте самая младшая из троицы.
– Что вам еще надо? Прочь отсюда!
– Хе! – Полицейский мерзко оскалился. – У нас ордер на обыск всего дома, и мы можем преспокойно его проводить без вашего согласия.
– Вы в бога верите? – Неожиданно для всех старшая приемная дочь сделала шаг к чрезмерно активному полицейскому.
– На подобный вопрос я имею право не отвечать.
– А в здравоохранение?
– И без него обойдусь…
– А зря! Ведь оно вас постоянно предупреждает: не курите! А вы умудрились так надышаться этой гадостью, что от вашего мерзкого дыхания вся комната смердит. Теперь проветривать придется. Фу!
Девочка говорила с таким пренебрежением, что начальник полицейского участка словно стал ниже ростом, настолько скукожился.
– Это мое право – курить, никто мне не это запретит.
Дети тем временем уже открывали окна, но старшая так и продолжала сердиться:
– Именно из-за этой свободы вы и пострадаете, заставив вашу семью в скором времени потратиться на ваши похороны. Черные легкие уже начали гнить…
– Власта! – неожиданно прикрикнул на девочку средний брат тоном приходского священника.