– А давай попутно с башней и тебе новый дворец отгрохаем?! Да не простой, а чтобы… – Он помахал стиснутыми кулаками. – У-ух и а-ах!
– Да я даже не знаю… – Бонзай зябко повел плечами, представив, во что подобное строительство может стать. – Ведь ни средств нет, ни людей, ни материалов.
– А голова на плечах для чего? – Дин встал со стула и с некоторой опаской приблизился к стене, а потом и заглянул сквозь нее на улицу через самую широкую щель, образовавшуюся в башенке. – Все равно ведь эта развалина больше ни на что не годится.
– Так уж и развалина…
– Мне тоже жалко, уж больно фронтоны и отделка хороши. Но легче новое построить с точной имитацией прежних орнаментов, чем старое ремонтировать. А люди у тебя будут, не переживай. Через месяц здесь станет не протолкнуться от желающих поработать на благо Ягонов и собственный карман.
– И что я им в тот карман положу? Не говоря уже о том, что и кормить-то нечем.
– Со средствами тоже проблем не будет, вот увидишь.
Бонзай тем временем отодвинул стулья и всмотрелся в темноту убегающей вниз лестницы:
– Не знаю, куда там придется бегать и о чем хлопотать, но отказываться от пира в честь победы над врагами я сегодня не намерен. И тебя сразу предупреждаю всей королевской властью: только посмей мне не составить компанию в застолье.
Дин с предвкушением облизнулся:
– Когда это я от таких посиделок отказывался? – Потом поворочал языком во рту и что-то сплюнул вместе со слюной в сторону: – Тем более что мне надо срочно закусить и запить этот мерзкий вкус крашеного дерматина.
Хороший пример заразителен: когда Бонзай Пятый показался на балконе своего небольшого (по сравнению с дворцами правителей-соседей) дворца, то тоже выдал историческую речь.