Даже отвечать на вопрос о своем состоянии казалось неправильным. Но все это я оставлял глубоко внутри, отвечая и говоря все то, что принято в данных ситуациях.
У полковника надолго не задержался. Все по протоколу. Никаких отступлений.
– Мне эти писульки, – показывает на документы из больницы, – не ответят на вопрос о твоем состоянии, Ахматов, – на этот раз палец указывает на голову.
– Я понимаю.
– Понимаешь, это хорошо. Тогда скажи как есть.
Взгляд начальника становится более суровым.
Мужик он хороший, но если что-то почувствует Шмелев, то не отцепится, пока не убедится в том, что все реально поправлено и налажено.
– Помимо физического, сны беспокоят.
– Мне тебя направить к Ларисе Анатольевне?
– Да, – утвердительно отвечаю.
Самое глупое, это обманываться и отрицать очевидное.
– Тогда, – он смотрит в календарь на столе, – две недели на восстановление ноги и поясницы, одновременно с этим приходишь к психологу. Допустить к работе не смогу, пока что поработаешь с инструктажем. Ясно?
– Так точно.
– Не теряй головы, Герман. Ступай.
Выйдя из кабинета, я стараюсь не воспринимать это, как что-то постоянное. Но не могу сказать, что я в восторге. Однако все же лучше, чем если бы меня отправили в принудительный «отпуск».
Кабинет нашего штатного психолога находится в отдалении от остальных комнат.
Стучусь и получив утвердительное «Войдите», прохожу внутрь.
– Добрый день, Лариса Анатольевна.
– Здравствуй, Герман Валерьевич. Что там у тебя?
Подхожу ближе и кладу на стол бумаги, которые отдал мне начальник.
Лариса на пару лет младше меня. В штате лет пять точно работает, может, чуть больше.
– М-гу, – рассматривает выписку и делает копии.
Заняв удобный угол, я наблюдаю за тем, как она достает черный блокнот, берет из органайзера ручку и встав направляется в мою сторону.
– Итак, расскажи мне для начала, что тебя тревожит? Там в основном твое физическое состояние.
– Не стал рассказывать им, что в голове творится.
– Ясно.