– Господи, – подбегаю к ней и обнимаю Оксану, сама же смотрю на мужа, который не верит своим глазам, похоже. – Ты видишь это? – шепчу дрожащими губами, пока ребенок, обхватив меня, плачет, упираясь в мою грудь.
Герман стоит так какое-то время, затем срывается из квартиры и захлопывает дверь.
– Все хорошо, солнышко. Все хорошо, – веду дочь в ее комнату и остаюсь там с ней, пока она молчит и я молчу.
Когда она задаст свои вопросы, я отвечу на них.
Глава 9
Истерика дочери проходит, но мы по-прежнему сидим с ней на небольшом диванчике.
– Мам, – она зовет меня очень тихим и все еще дрожащим после слез голосом.
– Что, моя девочка? – наматываю кончики ее волос на палец, упираясь носом в макушку.
– Почему папа стал таким?
Этот вопрос не стал неожиданным.
И я все думала, как ответить нашей восьмилетней дочери правду, которую она поймет правильно. Поймет, что человек не робот, не машина… Но иногда, что-то внутри все же ломается.
Я отодвигаюсь от нее немного и жду, когда Оксана посмотрит мне в глаза.
– Ты ведь знаешь, кем работает папа?
– Угу, он пожарный. Спасает людей.
– Все верно, – с улыбкой убираю пару выпавших локонов за уши, продолжая говорить. – Это очень сложная и ответственная работа. И порой… Не все пожары можно потушить сразу. И не всех можно спасти, родная.
– Правда?
– К сожалению. И когда такое случается, это… это тяжело. Иногда нужно время, чтобы пережить.
– Как папе?
– Да.
Она смотрит на меня, затем опускает голову и ссутулившись говорит:
– Я думала… он больше тебя не любит.
– Что ты… Папа… он просто запутался, и ему нужна помощь.
– А почему он кричит? Мне страшно, когда он возвращается домой…
Шепчет так, словно рассказывает мне секрет, а мое сердце только что разорвалось от боли. Он должен слышать это. Должен понимать, что творит с нами всеми. Во что превращает нашу жизнь. Упертый и невыносимый мужчина.
Надеюсь, что он поймет это.
А пока…
– Оксана, посмотри на меня, пожалуйста, – жду, когда она сделает то, что я прошу. – Папа не причинит тебе вреда. Запомни это. Но, если ты видишь, что он в плохом настроении, посиди в комнате, ладно? Просто пережди этот момент, солнышко.
– Ладно.
Я не верю, что прошу об этом своего ребенка. Но и ничего другого я не могу предложить. Герман должен съехать на время. Пусть занимается лечением, а потом мы будем пытаться все исправить.