Луиза уже молотила кулачками по стеклу, истошно вопя, в то время как няня пыталась оттащить ее от витрины, а брат бочком пододвинулся поближе к Роуз. Ей показалось, что мальчик пытается сделать вид, что он не имеет к орущей сестре никакого отношения. Он уставился через стекло на пряничных человечков, будто в жизни не видел ничего интереснее, чем их шоколадные пуговицы. Роуз хихикнула, представив, как они медленно поднимаются с подноса и разгуливают среди других пирожных. По размеру они как раз подходили, чтобы оседлать сахарных мышей.
– А ты знала, – спросил мальчик сдавленным голосом, притворяясь, что не замечает сестру, – что принцессе Джейн и принцессе Шарлотте к чаю подают движущихся пряничных человечков?
– Правда? – удивилась Роуз. Он что, прочитал ее мысли? Или просто невозможно смотреть на пряничность этих пряничных человечков, с их лоснящимися завитками из глазури, и не представлять, как они убегают?
– Моя няня так говорит. А еще волшебный кукольный домик с живыми феями. Но я думаю, про домик она выдумала.
Окно кондитерской было сделано из толстого, гладко отполированного стекла, в котором метались отражения улицы и продавцов, сновавших внутри. Роуз задумчиво посмотрела на него. Может быть, можно… Это будет как картинки. И поделом Луизе. Вот будет весело. Роуз знала, что делать этого не стоит, но в ее пальцах уже покалывало, и она не устояла.
– Хрю-хрю, – тихонько прошептала она.
– Луиза! Ты свинья, погляди! – Эдвард показал на стекло и закудахтал от смеха.
Луиза закрыла лицо руками и захныкала. Вид у нее был такой, будто ее сейчас стошнит, но, по крайней мере, она перестала кричать. Няня быстро увела ее прочь, и Эдвард побежал вслед за ними, улыбнувшись и помахав Роуз. Похоже, она очень его развеселила.
Роуз ухмыльнулась про себя и пошла в том же направлении.
Было непривычно подходить к приюту одной, а не в компании из пятидесяти девочек, выстроившихся парами. У двери Роуз замешкалась – ей стало немного стыдно. Девочка знала, что ей будут рады – она же живое доказательство успеха приюта, но, увидев здание снова, не смогла скрыть от себя, что пришла позлорадствовать.