– Добре сказано, вьюнош, – послышался сочный баритон, и к прилавку подошёл здоровенный, высокий поп. – Это у тебя, что ль, замки столь крепки, что их даже опытный вор вскрыть отказался?
– Однако быстро тут слухи летают, – рассмеялся Матвей. – Вот, батюшка, извольте. Замки врезные. Таких нигде более не найдёте. Коль дверь какую накрепко запереть надобно, лучше не придумаешь.
– И почём продаёшь? – деловито осведомился поп, с интересом вертя в могучих руках замок.
– Двадцать пять рублей на ассигнации.
– Бога побойся, вьюнош! – тут же загремел поп.
– А зачем духовному лицу вообще замки? – ехидно поинтересовался парень. – Иль молитва не защищает?
– Ты это… полегче, – стушевался поп, заметно понизив голос.
– Так не тычь мне званием своим, – развёл Матвей руками. – А то я не вижу, с кем говорю. Решил торговаться, так торгуйся. А цена на мой товар честная. Сам придумал, сам сделал, сам и продаю.
– Оно понятно. Но вот ей-богу, нет у меня денег таких.
– Двадцать. Это последнее слово, – подумав, вздохнул Матвей. – Ниже, уж прости, никак не могу.
– Ну, хоть так, – вздохнул в ответ поп, доставая деньги.
– Благодарствуй, батюшка. Вот, изволь. К замку три ключа имеются. Сам замок в дверь врезаешь, и после открыть её только этими ключами можно будет, – принялся пояснять Матвей, принимая деньги и выдавая ему ключи.
– Ловко сделано.
Проводив его взглядом, Матвей тряхнул головой и, оглянувшись на отца, поинтересовался:
– Тут всегда так?
– Это ещё начало, – усмехнулся в ответ Григорий. – Вот к полудню народ разгуляется, ещё не то будет.
– Ну, значит, недаром я с собой револьвер прихватил, – жёстко усмехнулся парень.
– Господь с тобой, Матвейка. Это ж ярмарка. Гуляет народ, вот и случается всякое, – поторопился остудить его пыл кузнец.
– Так я разве против? Пусть гуляют. Но мимо нас, – усмехнулся Матвей в ответ. – Сюда торговый люд ждём. А всяким любопытным да говорливым лучше мимо ходить.
Пока он бился об заклад с купцом, мастер успел разложить на прилавке весь свой товар и внимательно наблюдал за течением спора. Только оружие он повесил под навес так, чтобы его можно было увидеть, но не потрогать. Для чего это было сделано, Матвей понял сразу.