Если дадено с единственной целью – искупить собственные грехи, обелиться перед Всевышним – это наглая взятка Богу и вредная ложь самому себе. Я – горжусь! – изобрела прекрасный способ борьбы с попрошайками. Нет, я не отворачивалась от протянутой руки и не крыла вымогателей матом, поступала куда проще и хитрее. Вот и сейчас, пока Лакс пытался отогнать малышню, твердо ответила детишкам, голосящим на разные лады: «Магева, подай на хлебушек!»
– Денег не дам, но если кто голоден, пошли, накормлю, – и направила Дэлькора к объемистой пожилой тетушке с несколькими корзинками круглых хлебов.
Сообразив, что я настроена серьезно, часть детей и подростков, примерно треть (в основном те, что постарше) отсеялась и вернулась к местам на площади ловить на жалость лохов. Остальные продолжали толпиться вокруг заинтересованно вертящего головой эльфийского жеребца, впервые оказавшегося в человеческом городе.
– Почем хлеб, матушка? – нагнувшись ближе к торговке, воспроизвела услышанное краем уха обращение.
– Медяшку, почтенная магева, – откликнулась женщина, пристально следя за оравой детей, но не решаясь отогнать пришедших по моему приглашению.
– Сколько медяшек в бронзовке? – спросила вора.
– Двенадцать, – машинально ответил тот.
В бронзовках я разбираться уже научилась, поэтому сунула руку в карман и извлекла две монетки, третью часть из всего запаса, оставшегося у меня."
"– Давай на все! – сделала заказ пышнотелой, как хлеба, булочнице, отдала деньги авансом и попросила Лакса: – Поможешь?
Уяснив, что я затеяла, вор деловито кивнул и соскочил с коня.
Надо же, и впрямь голодные! Ну что я удивляюсь? В этих краях уровень жизни куда ниже, чем в моей стране.
Румяных караваев с лихвой хватило всем страждущим. С набитыми ртами, прижимая к груди хлеб про запас, ребятишки пытались вежливо благодарить меня за еду, но то и дело сбивались на местный аналог фени. Мне стало немножко неловко от своих подозрений по поводу малолетних попрошаек.