Она ярко осветила место, куда продолжал усиленно тянуть меня вор: дворколодец, дома с трех сторон, четвертая – высокая стена. Нога наступила на чтото небольшое, но угловатоострое. Я машинально глянула вниз и встала, как лошадь, которой скомандовали «тпру». Под ногой у меня был черепок от кувшина. Еще несколько, в том числе и один довольно крупный, будто нарочно заточенный, вроде розочки от бутылки, обожаемой хулиганами, сочно поблескивали острыми краями в паре шагов слева. Тот самый черепок, который я видела при гадании в деревенской светелке! Узнавание пронзило как острая игла.
– Лакс, сейчас чтото произойдет! Я знаю!
Вор метнулся кудато к стене, подпирающей дом, вернулся и снова выругался, на сей раз както отчаянно и зло, не играя на публику. Такие слова могли идти только из глубины души, он простонал сквозь зубы, выхватывая кинжал:
– Оса, прости меня. Пролом заделали, тут тупик. А они уже идут…
Я нагнулась и, подобрав зубастый черепок, перебросила его через стену. Зачем? Спросите чтонибудь полегче.
– Но я же магева, – пожала плечами, пытаясь донести до Лакса мысль о том, что противник может предпочесть с нами не связываться, если вообще сообразит, где нас искать.
Впрочем, насчет сообразительности я немного промахнулась в расчетах. В узкий проем между домами один за другим просачивались темные фигуры. Одна, вторая, третья… седьмая. Заметили, нашли…
– Это морианцы, – процедил Лакс, сжимая ладонь на рукояти.
– Ну вот еще выдумал, бросить тебя и бежать?! Фигушки! Я им сейчас как врежу магией! – рассердилась я, наблюдая, как морианцы – все крепкие как на подбор, высокие мужики с мечами и в кольчугах или кожаных панцирях, проглядывающих изпод темных неброских одежд, медленно двигаются к нам, рассыпавшись стратегически верным полукольцом.
А самато и впрямь начала немножко паниковать, мозг лихорадочно работал, перебирая варианты возможных заклятий защиты или нападения, но все они были довольно долгоиграющими.