Так, постойтека, не услышат его, а я на что? Пусть встать не могу, но голосто при мне! Вдруг отзовутся и на помощь придут, вдруг в этом мире, не испорченном техническим прогрессом, честь и мужество ценятся больше целой шкуры? Я раскрыла пошире рот и завопила как сирена МЧС, грозно, пронзительно и одновременно отчаянно:
– Помогите! Спасите! Убивают! – а потом на всякий случай добавила, припомнив инструкции для жертв насилия: – Пожар!!!
Сверху ругнулись почти так же изысканно, как Лакс, почемуто голос показался знакомым.
«Ай да я, ай да провидица, если б я ту зубастую черепушку не отбросила, неизвестно, чем бы дело кончиться могло. Распахал бы себе ногу благородный герой, и пиши пропало. Мог бы не успеть к Лаксу!» – все это я уже потом, задним умом додумала. А пока лишь тупо смотрела, как взлетели мечи, закружился в танце боец, и один за другим два морианца повалились, располосованные чуть ли не пополам, вместе с панцирями и кольчугами.
Словно приветствуя победителей, луна вышла изза облачка целиком и с яркостью прожектора осветила поле битвы и героевпобедителей. Впрочем, лаврами или цветами вместо горелого человеческого мяса не запахло. Но меня этот запах, вот удивительно, совершенно не смущал. Не то чтобы я наслаждалась ароматом погибших врагов, я признавала: воняло преотвратно, но комок к горлу не подкатывал.
– Если бы мне ктото сказал, что я обрадуюсь, повстречав сегодня вечером в глухом переулке голого палача с двумя мечами, ни за что бы не поверила! – совершенно счастливым голосом призналась я.