Прежде чем я начала разработку нового плана применения заслуженной дуделочки ради психологического воздействия на алкоголика, Фаль, позабыв, что он вообще-то находится в трактире на птичьих правах, подскочил к дудке и дунул в нее.
Нет, нельзя же так поступать с хорошо покушавшими магевами! Я же несварение заработаю, солянку жалко, особенно маленькие колбаски в ней!
Мы-то с компанией оказались уже привычными, а вот весь трактир, где сильфу вздумалось давать первый духовой концерт на Артаксаре, слаженно задрожал и заозирался.
— Неркан, опять как кабан нажрался! Уж и помереть нельзя, как ты за старое!
— Иррза? — враз протрезвевшим голосом тихо-тихо просипел пьяница, но в лакуне трактира голос прозвучал четко.
Меняла громко икнул и уставился на меня с суеверным ужасом. Ну еще бы не пялиться. Только что говорила, что некромантией не занимаюсь, а потом вдруг — раз! — и покойная супруга мужа по кочкам нести начинает.
— Иррза, Иррза, пьянь ты окаянная, — сердито подтвердила идентификацию личности бой-баба. К голосу прибавились призрачные очертания крупного тела, увенчанного головой с по-сталински сурово сведенными бровями. Поза «руки в боки» и нога, неслышно притоптывающая сапожком, прилагались. — Ясный день на дворе, а он пиво глушит. Неужто дел иных нет? Ты котлы все Гарзале починил? Изгородь у нас позади свинарника залатал? Зубья на граблях наточил? — Кажется, задания для вдовца-алконавта бодрая покойница, ничуть не жаловавшаяся на память, готова была перечислять до бесконечности.
Бедолага Неркан только повинно мотал головой, вынужденно признаваясь в постыдном бездействии. Один раз попытался было вякнуть:
— Но, Иррза, ты же померла или как?
— Так померла ведь, а не память потеряла, — сварливо фыркнула призрачная супруга и, смягчившись, почти ласково велела своей живой половине: — Ступай работать, а в кабаке чтобы я тебя больше не видела!
Кузнец мелко-мелко закивал, бормоча под нос уверения в готовности незамедлительно приступить к исполнению работ согласно перечню, и пулей вылетел за дверь.
Меняла прокашлялся, снова почесал правую бакенбардину и задумчиво присовокупил:
— Эвон как обернулось, а говорили, что помочь не в силах.