– Веди, – согласилась я и соскользнула вниз с седла, не столько из вежливости, сколько по куда более приземленным причинам.
Было большим облегчением снова передвигаться на своих двоих, хоть и стремящихся принять совершенную форму колеса. Лакс тоже спешился, соскользнул с седла с почти эльфийской грацией. Теперь мне стало понятно, откуда у вора такая легкость в каждом движении. От предка рыжему передалась немалая доля пластичности, что в соединении с человеческими генами дало неуловимую стремительность движений, отняв у них танцевальную мягкость.
Мы двинулись за горелучником прямо в кусты у дороги, за нашими спинами послышался новый всплеск эльфийских трелей. Я очень пожалела, что не понимаю языка, и задумалась, а можно ли использовать руны, чтобы составить заклятие перевода. Но навскидку, тем более на ходу, такой вопрос не решить, потому пришлось довольствоваться лингвистическими познаниями Фаля и Лакса. Сильф прозвенел мне на ушко:
– Эльфы собираются доложить о происшествии князю.
«Еще бы, – фыркнула я про себя, – в конце концов, почти дипломатический инцидент, вот так взять – и чуть не пристрелить человека на общественной дороге», – и продолжила разговор вслух:
– Князю? А что ему тут делать, разве вы мне не говорили, что это земля людей? – удивленно переспросила, продираясь через кусты и досадуя, что не догадалась первым пустить Лакса. Шедший впереди эльф вообще, казалось, не задевал ни травинки, растения будто раздавались в стороны, пропуская его.
– Владыка Аглаэль едет с дипломатической миссией в Патер, – важно обмолвился наш проводник, наконец выбравшись изпод кустов и деревьев на простор равнины. Там, как я уже догадывалась, раскинулся тот самый небольшой палаточный, вернее, шатровый городок, который мне довелось лицезреть давеча в зеркальной рамочке: разноцветный, сочнояркий, гармоничный, несмотря на множество диссонансных цветов.
– Ясненько, – резюмировала я, решив не задавать больше никаких вопросов.
Для начала хотелось поглазеть по сторонам на снующий по лагерю народ.