Зато (я украдкой покосилась на своих телохранителей) для кое-кого в нашей группе и пение птичье, и лес были не то чтобы привычными и хорошо знакомыми — где там в два-то года привычки особые заиметь, — но инстинктивно естественными и родными. Менее напряженной я, пожалуй, эту скрытную пару еще никогда не видела. А Киз… Ё-моё! Ни фига себе! Готова спорить, на его губах гуляла мечтательная улыбка, которая, впрочем, стоило ему заметить чужое внимание, тут же спряталась. Физиономия приняла привычно-цинично-индифферентное выражение из серии: «Мир, ты не любишь меня, я тебя, но мне на это плевать».
— Есть время, расскажи о других видениях.
То ли хотел развенчать их истинность прилюдно… хм… вернее, прибратно, то ли на самом деле посчитал важным знать подробности, чтобы иметь возможность принимать эффективные меры. А может быть, инстинктивно пытался перевести мою творческую энергию в безопасное для себя русло. Наивный, неужели он думает, что меня на всех не хватит? Хватит, я же вредная и упрямая! А так, как умеют вредничать и упрямиться женщины, никогда никакому мужчине не суметь, они под другое заточены.
Предвкушая историю, оживленно затрепетал крылышками Фаль, поддержал киллера:
— Расскажи! Расскажи!"
"Перед глазами снова встала та картинка в стиле хоррор с каменным стулом, бедолагой, на него водружаемым, и «аппетитными» последствиями оного действа. Милую лесную романтику и умиротворенно-созерцательное настроение как корова языком слизала.
ансузлегко возникла перед мысленным взором, встала «на голову» и совершила оборот вокруг нас четверых, исключая местное парнокопытное из круга избранных. Острый слух против рунной магии дает нулевой эффект, пусть вон лучше птичек слушает, релаксирует и продолжает мерно трусить по дороге.