Самая младшая из принцесс

С чего бы это ему проявлять подобную щедрость? Звучит весьма подозрительно. Добрый Финч меня пугал. Но виду не подала.

— Делайте, как посчитаете нужным, сэр! — сказала, а мысленно добавила: «За все надо платить, а избавиться от миссис Хьюз означало, быть должной лорду Финчу». Компаньонка мне не так уж и мешала, если подумать. Особенно с ее рвением и вечной головной болью.

— Доброго дня, — произнесла и пошла прочь, оставив мужчину смотреть себе вослед.

Я все еще его не понимала! Чего он хочет от меня и чего добивается?

Прогулка не оправдала приятного ожидания.

Воздух был слишком свеж, миссис Хьюз, почти все время, пока мы шагали по дороге от замка, а затем возвращались назад, молчала, а если и заговаривала, то фразы были ничего незначащими и пустыми. Просто, чтобы поддержать хоть какую-то видимость разговора. Я тоже не горела особым желанием разговаривать и все попытки завязать мало-мальски приятную для нас обеих беседу, потерпели сокрушительный крах.

В дом почти влетела и сразу же поднялась в свою комнату.

Переодевшись в чистое платье, решила прогуляться по замку. Да и давно хотела посмотреть на портретную галерею в правом крыле, чтобы после, без опасений добраться до заветного окна, выходящего на кладбище и часовенку с загадочным свечением. Я постаралась проделать это незаметно для своей компаньонки, опасаясь, что она напросится пойти со мной. Услышав, как хлопнула дверь в ее комнате, я осторожно открыла свою и, прихватив свечу — в галерее могло быть темно — выскользнула в коридор.

Мимо дверей миссис Хьюз кралась на цыпочках, чувствуя себя снова маленькой девочкой. Я точно так же пробиралась в спальню к Люси, после того как весь пансион ложился спать. Нам было запрещено после десяти часов ночи находиться вне своих спален, что, впрочем, я успешно игнорировала. Мы с Люси забирались в ее постель и до полуночи могли болтать обо всем на свете.

Воспоминания заставили меня улыбнутся и вспомнить о том, что совсем скоро мисс Брадшо будет в замке, рядом со мной.

Родная душа, преданное мне сердечко!

Так, в мыслях о подруге, почти не заметила, как оказалась в длинной галерее.

Шаги гулким эхом отдавались в длинном пустом помещении, где, кроме портретов предков моего опекуна, висевших на стене, да широких портьер, закрывавших окна от скудного дневного света, больше ничего не было."

"Я не рискнула открыть окна и порадовалась тому, что захватила с собой свечу.