Моей слабой магии огня хватило для того, чтобы зажечь фитиль и, подняв руку повыше, медленно пошла вдоль стены, рассматривая чужие и под частую мрачные лица мужчин и женщин рода Финч. Все изображенные на холстах люди казались мне какими-то недовольными, словно были не рады моему присутствию. Зато сразу стало понятно, в кого характером пошел хозяин дома.
Пока шла, разглядывая портреты, замечала, как менялись эпохи, менялся стиль одежды, и только мрачность на лицах была общей чертой, которая явно объединяла этот род.
В самом конце зала заметила два холста невольно заинтересовавших меня. На одном, предпоследнем, был написан красивый холеный мужчина. Он стоял во весь рост, опираясь на резную трость. Глядя в эти ледяные глаза, которые, казалось, с презрением смотрели на мир, нетрудно было догадаться о том, кто именно был здесь изображен.
Отец Генри Финча казался живым, настолько реалистично написал мастер этот портрет. Создавалось неприятное ощущение, что мужчина вот-вот сойдет с картины, спрыгнет на паркетный пол и встанет рядом со мной, глядя сверху вниз и обдавая презрением, подобно своему отпрыску.
Свеча дрогнула в руке, когда осознала, что сэр Генри был единственным из своего рода, кого изобразили с улыбкой.
Но больше меня заинтересовал второй мальчик. Он был младше сэра Генри, но цвет волос и черты лица выдавали в нем минимум родственника лорда Финча.
Я уставилась на мальчишек. В отличие от Генри, второй мальчик был также мрачен и хмур. Он стоял за спиной своего брата, что был изображен в расслабленной позе, сидя в резном кресле на фоне пламенеющего камина.
Капля воска стекла по руке, обожгла кожу, и я вздрогнула, наконец, заставив себя оторвать взгляд от последнего портрета этой мрачной галереи. Затем пошла дальше, намереваясь дойти до ступеней, ведущих в башню.