Во все окна все так же со всех сторон пугающе смотрят солнца, словно башня плавает внутри океана огня, но в самой комнате прохладно и даже сумрачно, а прищурился с перепугу. Крышка со звоном упала на место. В комнате колдуна ничто не изменилось, а сам Россоха, все такой же иссохшийся и остроглазый, повернулся от стола:
— Ну, что ты там о войне?"
"Он показался Олегу моложе, к тому же что-то странное с лицом, с трудом сообразил, что глаза колдуна стали ярко-желтыми, а в прошлый раз... в прошлый раз были явно другими.
Олег поклонился:
— Здравствуй, мудрец. Я вспомнил твои слова о войне, что разразится утром. Но прошло уже не одно утро... Не связано ли это с самим Перуном, знаемым в разных странах под именами: Маржель, Тор...
Россоха бросил злобно:
— Не трать слова. Колдуны знают его имена. Что ты хочешь? Говори быстро.
— Прости, что отрываю... Мне просто показалось, что Перун.
Россоха фыркнул:
— В вирие, конечно!
— Разве? Если война вот-вот, то он в первых рядах. К тому же вообще редко бывает на небесах. Боги его не жалуют, да ему и самому бы бродить по земле, петь свои песни...
Он осекся. Россоха смерил его недоверчивым взором:
— А это в Лесу откуда знают?.. Впрочем, так оно, может быть, и есть. Но узнать, где сейчас бог, зримо немногим из высших чародеев. Либо самим богам... ты чего вздрогнул?.. либо чародеям.
Олег ответил сдавленным голосом:
— Кто-то должен пойти к нему. А еще лучше, если пойдет не один.
Россоха отшатнулся в великом удивлении:
— Зачем?
— Попробовать убедить... Глупо? Но что-то же надо делать?
Россоха содрогнулся всем телом, как тонкое дерево, по которому ударили топором:
— Я к богу войны не подошел бы и на версту. А знай, где он, перебежал бы на другой конец света.
— Но почему? Разве для нас не самое важное — знать? Прошли дни, а города не пылают, кровь не льется! Войска в полной готовности стоят в крепостях, а то и, сняв доспехи, развлекаются охотой.
Россоха с неохотой отвел взгляд, не в состоянии смотреть в честное лицо молодого парня.
— Могу только сказать, что такого на моей памяти еще не было.
В комнате словно бы сумерки сгустились гуще, и Олег услышал далеко-далеко едва слышное:
— И... на... моей...
Россоха вздрогнул, метнул острый взгляд.