Одно такое укрытие на крутом береговом склоне, не более чем в двух десятках шагов от воды, Руппи и облюбовал. Стрелковая партия успела проверить оружие и разложить поудобней сумки с зарядами, теперь оставалось смотреть и ждать. Очень недолго – под завязку набитые абордажниками шлюпки со «Звезды» были почти на расстоянии выстрела. Олаф не ошибался: у Бермессера имелось четыре посудины, и он послал их все.
Первым шел вельбот, в котором больше чем полутора десяткам делать нечего. Дальше – два больших баркаса, и в них человек по тридцать, точнее сосчитать не получалось даже с помощью трубы.
– В замыкающем, похоже, десятка два, – подвел итог Руппи. – Все просто. Их меньше сотни, нас больше десяти.
– Если начнем стрелять все сразу, они скопом повернут на нас, – высказал свое мнение примостившийся рядом Лёффер. – Управятся в два счета и пойдут дальше.
Беглый лейтенант был спокоен, а вот моряков с «Селезня» поколачивало. Не от страха, с непривычки.
– Вы правы, – согласился с Лёффером Руппи, – но на одиночку все не кинутся.
– На одном из двух больших, я думаю… Значит, бережем пули?
– Вы говорили, что занимались охотой? – Они в равных званиях, опыта у Лёффера явно побольше, а ждет чужого приказа. – С винтовыми ружьями дело имели?
– Что вы, это не про нас, слишком редкая вещь… И дорогая. У отца был очень хороший мушкет, эйнрехтской работы, но обычный.
– Ладно, значит, оба мои.
Кто доберется до берега, встречаем пистолетами и лишь потом – в клинки. Гульдер, вы лучше меня все знаете, только не вылезайте раньше времени. Пусть думают, тут от силы пара стрелков.
Матрос кивнул и исчез. Гульдер обвел взглядом остальных парней с «Селезня» и принялся что-то объяснять. Так, ерунду, просто чтоб не дергались.