Может ты недостаточно открылась?
Господи, да я перед ним душу наизнанку вывернула!
Смотрю на неподвижное лицо Эридана и чувствую, как накатывает отчаяние. Что я делаю не так? Почему ничего не получается?
На его бесстрастном лице, конечно, нет никакой реакции. Но, мне кажется, или его дыхание стало чуть глубже? Может быть, я просто выдаю желаемое за действительное. Или… может быть, где-то глубоко внутри он всё-таки слышит меня?
— Отдохни, — мурлычет Перец, потираясь о мои ноги. — Займись чайником.
В его словах есть логика, хотя признавать не хочется. Меня очень злят собственные неудачи, но я рада возможности ненадолго отойти от Эридана. Нужно привести в порядок мысли. Сейчас, когда он спит, то кажется очень даже милым, а теперь ещё этот калейдоскоп ощущений… Меня явно несёт не туда.
Поднимаюсь, чувствуя, как ноют все мышцы, и бросаю последний взгляд на Эридана.
И всё же я уверена, что какое-то воздействие я на него оказала. Так почему не сработало?
Нужно связаться с Рейниром. Пока он единственный, кто хоть как-то помогает мне освоиться.
Глава 45
— Пожалуйста, просто найдите Рейнира и скажите ему, что это срочно! — мой голос звучал намного более спокойно, чем я чувствую себя, когда говорила со стражниками у входа. Их каменные лица, кивки… видели ли они, как дрожали мои руки?
Закрываю за собой тяжёлую дверь и, наконец, позволяю плечам опуститься.
Подвал встречает меня прохладой, запахом сырой земли и тишиной, которая наконец-то не кажется обвинением. Чайник стоит на полке — глина уже совсем остыла, затвердела, ожидая следующего этапа.
Провожу пальцами по гладкой поверхности чайника. Думала ли настоящая Элиза, что её тело займёт кто-то другой, пока она… где она сейчас? Существует ли она вообще?
— Хватит себя накручивать, — говорю вслух, и мой голос эхом отражается от стен.
Открываю старый резной шкафчик, где должны храниться банки с глазурью. В углу, завёрнутый в тонкую бумагу, лежит мешочек с серебристым порошком — тот, что мне подарили в поездке с Эриданом. Хозяин лавки смотрел на меня так, словно видел насквозь.
Тогда я лишь улыбнулась и кивнула, решив для себя, что его заявление — красивая метафора.