Я не знаю, кому он предназначен, но почему-то очень ярко представляю, как Эридан просыпается, как мы вместе пьём чай из этого чайника, как пар поднимается над кружками, а за окном идёт снег. Картинка такая живая, что я почти чувствую теплоту остывшей глины.
И тут что-то происходит. Сначала ощущение возникает в кончиках пальцев, потом оно разливается по ладоням, поднимается выше. Не открывая глаз, знаю, что мои руки светятся — кожа полупрозрачная, с мерцающими искрами внутри. Это не пугает меня, как раньше.
— Вот так, — голос Перца звучит откуда-то издалека. — Теперь направь это в глазурь.
Не размыкая век, чувствую, как энергия течёт от моих рук к миске. Это похоже на то, как вода находит свой путь между камнями — естественно, безусловно. Внутри растёт ощущение удивительной лёгкости.
С глиной у меня всё же выходит проще, чем с валяющимся без сознания наверху мужчиной.
Не знаю, сколько времени прошло, когда, наконец, открываю глаза.
— Что произошло? — спрашиваю я, глядя на руки.
— Ты вложила в глазурь свою магию, — отвечает Перец с явным удовлетворением. — Теперь чайник станет особенным.
— Насколько?
— Это уже зависит от того, какие чувства ты в него вложила.
Беру кисть и осторожно наношу глазурь на чайник. Материал ложится идеально, словно сам стремится покрыть каждый сантиметр поверхности.
По мере нанесения глазури чувствую прилив вдохновения. Разливаю её по чашкам, добавляю крупинки красителей, создавая новые цвета. Рисую тонкие линии и маленькие звёзды на крышке. Чайник словно сам подсказывает, каким он хочет быть.
— Знаешь, — говорю я Перцу, не отрываясь от работы, — впервые с тех пор, как я здесь оказалась, я чувствую, что делаю то, что должна.
Последний штрих — тонкая серебристая линия по краю носика, и он готов к обжигу.
— Великолепно, — мурлычет Перец.
Отступаю на шаг, любуясь результатом. Чайник действительно выглядит необычно — сквозь голубую глазурь проступают переливчатые узоры, словно случайно запечатанные внутри созвездия.
— Теперь нужно его обжечь, — говорю я, направляясь к печи.
Только собираюсь открыть дверцу, как вдруг всё вокруг сотрясается.