— Не смей, — рычит он сквозь сомкнутые зубы, — сравнивать…
— А что не так? — мой голос дрожит от ярости и застарелой боли. — Ты можешь развлекаться с кем хочешь, а я даже друга иметь не имею права? Считаешь, я сама могу со всем здесь разобраться? Одна в пустом доме! Сам знаешь, мне нужна была помощь! И я, чёрт возьми, попросила Шона!
Перец выдаёт странный звук, похожий на цыканье. Ни я, ни Эридан внимания на него не обращаем, увлечённые ссорой.
Краем глаза вижу, как Шон, наконец, исчезает в полумраке дома.
— Ты моя жена! — рычит Эридан.
— БЫЛА ей! — кричу я, чувствуя, как по щекам катятся злые слёзы. — Пока ты не вышвырнул меня и не устроил на моём месте эту…
— Так дело в банальной ревности? — вскидывает бровь гадёныш.
— Не смей! — отшатываюсь, когда он пытается коснуться моего лица. — Не смей делать вид, что это ничего не значит!"
"Метка на руке жжёт огнём. Не знаю, когда здесь стало настолько жарко, но моя рука будто отвалиться собирается.
— Мы уезжаем, — бросает Эридан тоном, не терпящим возражений.
Замираю, не веря своим ушам. Он что, издевается?
— Никуда я с тобой не поеду, — твёрдо отвечаю, скрещивая руки на груди. — У меня лавка, заказы…
— Это не обсуждается, — перебивает он. — Ты не успела открыться, а на тебя уже напали. Я не могу рисковать артефактом…
— Ах, вот оно что! — горький смех вырывается из груди. — Конечно, драгоценный артефакт важнее всего! А я так, просто удобная функция, да?
— Вообще неудобная.
— Обойдусь! — меня трясёт от возмущения. — Ты вложил в эту лавку кучу денег, заставил меня поклясться, что буду здесь работать, а теперь…
— Обстоятельства изменились, — его голос становится жёстче. — Если бы ты не разбила чашку…
— Это была случайность!
— … я бы просто улетел по своим делам и не приходил сюда.
Делаю шаг назад, когда он приближается ко мне:
— У меня завтра важный заказ. Люди рассчитывают…
— В пекло эту ерунду! — рявкает он, хватая меня за руку. — Ты идёшь со мной!
Паника накрывает удушливой волной. Ну уж нет! Не позволю ему контролировать мою жизнь!
Что-то внутри меня взрывается. Руку с меткой, которую сейчас удерживает этот мерзавец, будто в кипяток окунули.