Нас довели до какого-то мыса, врезающегося в море, и просигнализировали, чтобы мы вставали на якорь и оставались на месте. С этого момента наступило тягучее ожидание. Пегий, чтобы экипаж не маялся от безделья, затеял уборку и гонял парней в хвост и гриву.
А я беспрерывно смотрел на берег через оптику и мысленно прокручивал возможные ситуации, в которые нас вовлекла авантюра спасения Тиры Толессо. Не стоит отрицать, что таможенники и стража военного гарнизона обязательно наведаются на корабль. Будут арестовывать всю команду? Или оставят нас в покое? Мучила неизвестность.
Солнце уже склонялось к горизонту, удлиняя тени от холмов и верфей. Суета в гавани постепенно утихала, на кораблях стали зажигаться сигнальные фонари. И в этот момент я заметил шлюпку с трепещущим флажком на корме.
"Я приказал подать штормтрап, по которому таможенники поднялись на борт. Они были в серых шерстяных мундирах с золотыми полосками на обшлагах, на шеях висели металлические бляхи с выгравированными королевскими лилиями, на круглых шляпах поблескивают значки в виде торгового жезла и шпаги. Дородный, с солидным брюшком дарсиец, пыхтя от пережитых нагрузок, представился старшим комиссаром таможни и сразу с агрессивными нотками пояснил:
— Так как ваш корабль был задержан неподалеку от Дарсии военным патрулем, мы вынуждены провести следствие на предмет контрабанды.
— Игнат Сирота, купец, — кивнул я. — Дело в том, что корабль не мой, а пиратский. Мы захватили его для побега с Керми…
— Занятная история, господин Сирота, — сухо обронил старший комиссар, вытирая платком лоснящийся лоб, хотя становилось прохладно, и с холмов поддувал ветерок.
— Кто именно хочет со мной говорить? — нахмурился я.
— Комендант крепости полковник Сезнек, — буркнул комиссар. — Будьте добры показать судовой журнал.
— У меня его нет, — сдерживаясь, ответил я.
— А где же он? — поморщился толстяк.