Надежно укрытые за стеклом, они потели при 62,7 градусах Цельсия и принимали душ из опрыскивателей, увлажняющих замкнутое пространство ниш смесью сахарно-водяной пыли.
- Мои малышатки, - засюсюкал Матусевич, постучав по стеклу. - Чудесны, не так ли?
- Чудесны, - согласилась я осторожно, разглядывая ряды полочек, протянувшиеся снизу доверху и плотно набитые камнеедами окаймленными. Лучше соглашаться и делать восторженное лицо, чтобы не спровоцировать психически неустойчивого товарища.
Я с тоской посмотрела на дверь.
- Они не просто чудесны, а потрясающи! Величественны! Невероятны! - запел дифирамбы Матусевич.
Я присмотрелась к раскрытым темно-фиолетовым сферическим половинкам, опушенным по краю частыми острыми зубчиками. Каждое чудо занимало отдельный горшочек-насест, и сотни горшочков теснились на полочках.
- А правда, что они едят камни?
- Хотите спросить, оправдывают ли они свое название? - прищурился мужчина.
- В литературе об этом не говорится наверняка, точнее, никто из исследователей воочию не наблюдал процесс переваривания или перемалывания.
- Ваш интерес льстит мне и малышам! - воскликнул Матусевич. - Значит, вас тоже привлекает изумительная красота, кажущаяся неживой?
Я умолчала о том, что прочитала о камнеедах в книге под названием ""Извращенные выдумки природы или тупиковые ветви эволюции"" в рамках второго курса теории снадобий.
- Что-то в них есть, - протянула многозначительно, но меня оборвали.
- Всего лишь ""что-то""?! - возмутился неуравновешенный лаборант. - За ними великое будущее! Камнееды еще откроют новую веху в висорике! Но об этом пока умолчу, - понизил он голос. - И у стен есть уши, к сожалению.
Нужно срочно отвлечь возбужденного товарища от скользкой темы, иначе сегодня меня запихнут в одну из ниш, чтобы наблюдать воочию за процессом переваривания, то есть перемалывания.
- Поздравляю с успехом! - похвалила я перспективного ученого.