Он бы с радостью запулил гадкую штуковину в окно, но придумал хитрее - спрятал её в одной из ниш под насестами, и ни один нехороший человек никогда не догадается искать ключ там.
Прервавшись, лаборант посмотрел так, что я сразу поняла, кого он подразумевает под нехорошим человеком. Меня.
Ибо, плавая в нескончаемом речевом потоке, меня осенило, как помочь просьбе автора записки с чердака. А именно: из помещения с камнеедами попасть в лабораторию Ромашевичевского и, взяв в запаснике нужные ингредиенты, приготовить болеутоляющую мазь, после чего тем же манером покинуть место преступления.
Очень просто, как всё гениальное. К тому же, у гения преступного замысла имелся хороший козырь - отсутствие охранных заклинаний между лабораториями, что является несомненным плюсом для слепошарых воришек.
Для надежности следовало воплотить преступный замысел в глухую полночь, когда весь честный и благородный народ, включая Ромашку, будет спать и видеть третьи сны.
Намешаю мази совсем чуть-чуть, и даже препод со своим знаменитым носом не почует убыль компонентов в запаснике.
О том, как незаметно покинуть альма-матер, я не задумывалась. А зачем? Для этих целей есть тупиковая лестница в северном коридоре на втором этаже. Та самая дверца из банка.
14.2
Все-таки вкус к преступной жизни у меня в крови: передался по наследству от маменьки и папеньки, умножившись в квадрате.
- переждать закрытие института на чердаке, для чего одеться потеплее;
- чтобы не запутаться ночью в лабиринтах переходов и коридоров, заранее прогуляться по предполагаемому маршруту и вбить в зрительную память план передвижения;
- чтобы не разбудить бдящего сторожа громким топотом, придется разуться;
- мазь, приготовленную с пылу с жару, отнести на чердак и покинуть институт налегке.
Я словно разделилась на две части.