Ян Исюань привёл их к оружейной лавке «Цзиньцзы», которая располагалась на самой широкой улице, занимая целых четыре соединённых между собой торговых зала. Помимо этого, там имелись внутренние дворы, большой зал для приёмов и подвал."
"Там и обнаружился великий мастер Учэнь – он лежал в кровати, до пояса накрытый одеялом. При виде подкрепления с хребта Цанцюн он тут же поприветствовал их: «Амита-фо[3]!»
– Великий мастер, – начал Шэнь Цинцю, – ситуация столь безотлагательна, что мы не будем тратить время на формальности.
– На все вопросы бессмертного мастера Шэня существует один-единственный ответ, – выдавил горькую улыбку Учэнь.
С этими словами он откинул одеяло, и Шэнь Цинцю замер от ужаса.
Его глазам открылись лишь бёдра монаха – ниже колен ничего не было. Там, где должны находиться икры, зияла пустота.
– Кто сотворил такое? – ледяным голосом процедил Лю Цингэ.
– Никто, – покачал головой Учэнь.
– Раз так, – озадаченно переспросил Шэнь Цинцю, – то что же, выходит, ваши ноги испарились сами по себе?
К его пущему изумлению, Учэнь кивнул:
– Так и есть. Сами по себе.
Его бёдра до колен скрывала всё та же чёрная ткань. Протянув руку, Учэнь с трудом принялся её разматывать, и Му Цинфан тут же поспешил помочь ему.
– Вам может открыться слегка неприглядное зрелище, – предупредил их Учэнь.
Сняв ткань слой за слоем, они обнажили то, что осталось от ног мастера. При виде этого у Шэнь Цинцю перехватило дыхание.
И это вы именуете «слегка неприглядным», великий мастер?
Его бёдра нынче представляли собой сплошную язву, кожа разложилась, плоть обратилась в ком гниющего заживо мяса. Едва был снят последний слой ткани, как по воздуху разнеслись миазмы нестерпимого зловония.
– Это и есть чума Цзиньланя? – выдавил Шэнь Цинцю.
– Верно, – подтвердил Учэнь.
Неудивительно, что жители этого города напоминали флэшмоб чёрных мумий.