Мы, кстати, даже вместе вне работы отмечаем особо крупные праздники: дни рождения, 8 марта, какие-то особенные даты. По магазинам можем вместе прошвырнуться, в кафе посидеть. Кидаем друг другу смешные картинки в сообщениях.
– Мы разводимся. Тема о детях теперь закрыта, – отрезаю довольно грубо, за что тотчас же чувствую стыд.
Кристина вскидывает голову, а из ее пальцев выпадает вилка и с неприятным отзвуком шмякает по тарелке. Которую ей только что принесли. Прекрасно, а я должна сидеть и смотреть, как она ест! Спасибо женской солидарности, подруга отодвинула салат в сторону.
– Как так? Вы же просто не разлей вода!
– Вот так получилось.
– У него любовница появилась?! – круглые глаза Кристины меня заставляют взять себя в руки и перевести тему разговора.
– Нет. Но дальше жить вместе не можем. Ой, а вот и мой заказ несут.
Кристина бросает на меня испытующие взгляды, но я четко обозначила свою позицию. Когда захочу поделиться – поделюсь.
Подношу первую же вилку ко рту и морщусь уже от одного запаха.
– Ты чего, Оль? Это ж твой любимый салат.
– Фу, кислятина, в рот взять невозможно, – разочарованно отодвигаю от себя тарелку, делая про себя зарубочку: больше не посещать это заведение. Чувствую, как поникли плечи.
Экран моргает сообщением.
А я ощущаю, как остатки настроения только что с обрыва рухнули вниз.
Егор: «Сегодня заберу тебя из салона. Поговорим».
*****
Выхожу ровно в пять вечера: видеться с Егором нет сил.
Быстрым шагом семеню к любимому авто и, не дойдя пяти метров, замираю в удивлении и жестком разочаровании. Прямо возле любимого мерина припаркован перламутровый Кадиллак мужа. Шикарно. С каких это пор у нас на стоянке столько свободных мест?!
Дверь уверенно распахивается, и «любимый» супруг вальяжно выбирается из машины.
– Здравствуй, – раздаётся глухое приветствие.
Не хочу слышать его голос. Меня аж коробит внутри. До дрожи.
– Здравствуй.