– Придется лежать и выполнять мои указания, Ева, – доктор нахмурился. – Частые обмороки могут привести к тонусу.
– Все сделаю, только не в больницу. Пожа-а-алуйста. На конференции сильно живот кололо, – показала на себе, где именно. – Я так испугалась. Я масика не потеряю, умоляю, скажи, что все в порядке.
Маркус прощупал мне живот и заулыбался.
– Мягкий, тонуса нет, а покалывания – это нормально на первом месяце, твой организм перестраивается, – он вдруг засиял. – Да, детка, пела ты, как богиня. От твоего голоса можно в космос улететь.
– Правда? – я закусила щеку, ошарашенная услышанным. – А зачем Дэми меня спрашивал про аборт? Провоцировал?
– А может, ты просто не так поняла? Или услышала то, что хотела услышать? – врач сел удобней и кивнул в сторону.
– Памятник ему поставить? – я нахмурилась.
– Зачем памятник? Просто позволить ему высказаться. И, главное, выслушать."
"– Ох, как папа ему навалял, – я прикрыла губы ладонью и вздрогнула. Дэми уже был весь в гематомах и синяках, будто приехал с поля боя, а теперь на щеке кожа треснула, с носа кровь пошла. – Папа был так зол, – я приподнялась и прищурилась от света настенной лампы в гримерке. – Марку-у-ус, он ведь сказал, что от внука не откажется.
Доктор закивал и потянулся собирать свой изломанный чемоданчик.
– А еще папа слушал твою песню и, – он снова заговорщицки наклонился ко мне и прищурился, – утирал украдкой слезы. Ты видела, чтобы Комар, гроза бандитов и мужчина-сталь, давал слабину?
Я подобралась. Серьезно? Во я дура...
– Поехали, – вскочила, впрыгнула в туфли, что завалились куда-то под диванчик, подобрала юбку, чтобы удобно было передвигаться.
– Куда?
– Домой, конечно. Я буду набираться сил и ждать. Обоих. И пусть попробуют проигнорировать меня еще раз: сама их поколочу. Возьму биту и пройдусь по ребрам. Ну, а что? Вам работы будет больше, зато хлеб.
– Ох, и Ева-а-а… – покачал головой Маркус и, приоткрыв дверь в коридор, пропустил меня вперед.
С охраной мы благополучно добрались домой за полчаса.