Я ни разу не почувствовал боли, только легкое подергивание или пульсацию, напоминающую прикосновение муравья, ползущего по ноге.
— Ты чувствуешь это внутри ноги?
— О, Господи, Сесилия, не надо опять меня переделывать! Временами ты бываешь просто надоедливой!
Но Сесилия уже встала и теперь чувствовала под босыми ногами холодный пол, но это ее не тревожило.
— В правой, ты говоришь?
— Сесилия, не надо! Ты ищешь надежды там, где их не может быть!
Она не слушала его.
— Можно надеть твои туфли? Спасибо.
Она стала щипать пальцами его ногу, сантиметр за сантиметром, от стопы до бедра. Никакой реакции не последовало.
— Ты только наставишь мне синяков, — заметил он. Но Сесилия не останавливалась.
— Согни пальцы, — сказала она.
— Не говори глупости.
— Согни пальцы! Попробуй! Убедись сам в том, что ты это можешь сделать, напряги свою волю так, чтобы пальцы согнулись!
Александр на миг замер: по выражению его лица она заметила, что он в самом деле пытается это сделать.
Но пальцы не сгибались. Не было заметно ни малейшего движения.
— Сесилия, не мучай меня!
— Ты раньше пробовал так делать?
— Какая от этого польза? Тарье колол меня иглой, но я ничего не чувствовал.
— Но ведь он не просил тебя напрягать волю?
— Разумеется, нет! Что умерло, то умерло.
— Хорошо, тогда попробуем что-нибудь другое. Она подняла его коленку, прижала одну руку к его ступне, поддерживая другой рукой его бессильную ногу.
— Надави ногой на мою руку, — сказала она.
Александр выругался сквозь зубы в ее адрес, но она, к счастью, не поняла, что он сказал.
— Попробуй, — повторила она. — Сконцентрируй на этом всю свою волю!
— Я так и делаю.
— Ты этого не делаешь! Ты просто злишься на меня. Возмутись и прижми покрепче ногу, давай!
— Разве ты не понимаешь, что у меня больше нет ног?
— Есть! Длинные, сильные и красивые ноги, даже если сейчас они бледные и чахлые, как личинки, живущие под землей.
— Боги не занимаются фехтованием.
— Александр, попытайся! Ради меня! Ведь тебе не будет легче оттого, что ты лежишь!
— Зачем тебе нужно, чтобы я поправился? Чтобы я нашел себе нового друга и тем самым унизил тебя? Разве для тебя не лучше, чтобы я оставался парализованным и беспомощным и был тем самым в твоей власти? Так я, во всяком случае, буду верен тебе!
Она отпустила его ногу.