Воспользуйся нашим Ричардом, и я смогу соединить свои силы с твоими, и мы её победим.
Я глядела в лицо мужчины, которого Жан-Клод так небрежно назвал «нашим», и знала, что это не так. Я чуяла восхитительный запах мускуса, покой сосновой подстилки и опавших листьев, но выражение его лица спокойным никто бы не назвал. Карие глаза были полны откровенной, дрожащей злобы. Касаясь его руки в такие минуты, я обычно чувствовала, как пляшет по коже его злость, но сейчас — нет. Я ощущала только силу Моровен, нависшую надо мной как буря.
— Ma petite, ты меня слышишь?
— Да, — сумела я шепнуть.
— Так что же тебе не нравится?
Хотелось мне спросить: так что, мне валить Ричарда на пол и насиловать? Но сумела я сказать одно:
— Не могу. Не могу.
— Не можешь — что, ma petite?
— Не могу кормиться от Ричарда.
Это казалось глупо — говорить это вслух, глядя в это красивое и разозлённое лицо, но я не могла сосредоточиться, чтобы произнести это молча. И так трудно было говорить.
— Ричард согласился, ma petite.
Я затрясла головой:
— Не верю, он злится.
Ричард стал с виду ещё злее, но произнёс — вслух:
— Жан-Клод говорит правду, Анита. Я согласился питать ardeur.
Лицо его потемнело и кривилось от злости. Он согласился, но очень нехотя. Если на то пошло, то и мне не хотелось. Не хотелось мне снова ходить по этой метафизической дорожке. Мы так старались отделиться друг от друга, а секс с Ричардом снова свяжет нас вместе. Я этого не хотела, не думала, что моё сердце переживёт ещё раз разбиться.
— Я не могу удерживать страх Моровен вечно, ma petite. Ты должна действовать, пока моя сила не подломилась и не погубила нас всех.
— Тебе легко говорить, — сказала я почти своим обычным голосом — не придыхающим от ужаса, но с тонким сарказмом. — Не твоя лилейная задница на крючке.
— Если бы я мог к тебе прилететь, я бы прилетел, но сейчас светлый день, и я не могу.