Неужто так ужасно кормиться от Ричарда, ma petite? Это действительно участь хуже смерти?
Если так ставится вопрос, то нет, но… а, черт побери! Почему всегда все приходит к сексу? Почему никогда не бывает другого способа драться?
Жан-Клод ответил у меня в голове:
— Потому что мы можем сражаться лишь теми средствами, которыми располагаем. Я — инкуб, ma petite, и соблазнять — и моё проклятие, и самая большая моя сила. Если бы у меня была другая магия, я бы предложил её тебе, но я знаю только то, что знаю. И это почти все, что я знаю.
— Если у тебя единственный инструмент — молоток, то любая проблема начинает выглядеть гвоздём, — сказала я.
Жан-Клод начал что-то спрашивать, но его смело в сторону. Все смело в сторону волной ужаса. Сердце заколотилось в горле, будто я проглотила живую рыбу. Кожа похолодела от ледяной силы Моровен. Страх, неодолимый страх.
Ричард отдёрнул руку, отодвинулся от меня, и я не могла теперь понять выражения его лица. Это не была злость.
Грегори наклонился поближе, вытянулся над Натэниелом и Дамианом, потянулся полулеопардовой мордой к моему лицу, понюхал воздух.
— Ах, как вкусно пахнет, ням-ням! Мясо и страх. — Он испустил долгий вздох, пощекотавший мне кожу. — Мясо и страх.
Грегори я не боялась, я это знала, но страх жил во мне, и он не хотел оставаться бесформенным. Когда Грегори оскалил зубы вроде как в улыбке, я ахнула. Страх стал сгущаться вокруг блеска клыков, голодных искр в жёлтых глазах. Вдруг оказалось, что я не просто боюсь, а боюсь именно Грегори.
Я пискнула — тихо, высоко, испуганно.
— А ну, ещё раз так сделай, — попросил Грегори басом.
Ричард схватил его и оттащил от меня.
— Не лезь к ней.
Грегори остался стоять пригнувшись, будто думал, не затеять ли драку по этому поводу. Но потом сказал:
— Ладно, не буду к ней лезть."
"Он повернулся к Натэниелу и щёлкнул зубами рядом с его лицом.
Грегори захохотал.
Ричард дёрнул его и оттащил чуть ли не к стенке.
— Я тебе сказал, чтобы ты к ним не лез!
— Ты сказал, чтобы я не лез к ней. Я и не лез.
— Оставь их всех в покое, — велел Ричард.
Грегори встал. В образе зверя он был не ниже Ричарда.
— Ты мне говоришь, что их я тоже не должен трогать?
— Именно.