— Она сама слышала, какой мелочной обидой это прозвучало, потому что сдёрнула очки и выдала мне всю силу наполненных страданием серых глаз. — Ты считаешь, что это глупо?
— Нет, ему следовало бы тебя спросить перед тем, как наводить порядок.
Тот факт, что Натэниел не только все устроил у меня в кухне по-своему, но и выбросил все, что счёл неподходящим, афишировать не стоило.
— Я была счастлива встречаться с Луи, но выходить замуж не хочу ни за кого.
— Окей.
— Окей — и все? Ты не пытаешься меня уговорить?
— Слушай, я сама под венец не рвусь, так чего я тебя буду туда толкать?
Она всмотрелась мне в лицо, будто выискивая признаки лжи.
— Но ты же разрешила Мике к тебе переехать.
Я кивнула:
— Да.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем тебе надо было, чтобы он к тебе переезжал? Я думала, ты не меньше меня любишь независимость.
— Я осталась независимой, Ронни.
— Он не пытается тобой командовать?
Я посмотрела на неё недоуменно.
— Прости, Анита, но мой отец вёл себя с матерью по-свински. Я видела её фотографии на сцене, когда она училась в колледже. Она очень хотела играть, но ему не нужна была жена, которая работает. Ей полагалось быть совершеннейшей хозяюшкой. Она это ненавидела, и его тоже ненавидела.
— Ты — не твоя мать, — сказала я, — а Луи — не твой отец.
Иногда в разговорах по душам приходится говорить очевидное.
— Тебя там не было, Анита, ты этого не видела. Она стала искать утешения в бутылке, а он не замечал, потому что с виду все было в порядке. Она никогда не буйствовала, никогда не валялась пьяной. Ей просто нужно было постоянно поддавать, чтобы прожить день, а потом ночь. Как это называется, функционирующий алкоголик.
На это я не знала, что сказать. Мы давно пересказали друг другу все свои печальные истории. Она знала все о смерти моей матери, о том, как отец мой женился на этой снежной королеве — моей мачехе, о моей идеальной сводной сестре.
— Ты мне пару месяцев назад говорила, что Луи — совсем не то, что твой старик.
— Да, но он все равно хочет мною владеть.
— Владеть, — повторила я.