— Слушай, ты жуть до чего назойлив, тебе это говорили?
Он улыбнулся.
— Я с мохнатыми не тискаюсь, — повторила я.
— Но если я не буду мохнатым, тогда да?
Что-то в его голосе было мне подозрительно, но я кивнула:
— Да.
Он исчез в сумраке гостиной.
— Увидимся в клубе!
Я заорала ему вслед:
— Если будет ещё одно убийство, все отменяется! Расследование убийства имеет приоритет перед выступлением моих бойфрендов в стриптизе!
Опять это слово само выскочило — бойфренд.
На лестнице ещё звучал смех Натэниела. Он мне напомнил ещё одного мужчину моей жизни, который сегодня утром тоже ушёл со смехом.
Глава двадцать седьмая
Поцелуй Мики ещё не остыл у меня на губах, когда Ронни позвонила в дверь. Бессонная ночь наконец достала Мику, и он пошёл спать. Кроме того, Ронни совершенно не нужна была публика.
Она разглядывала дверь, когда я её с трудом отворила.
— Что тут случилось?
Я стала искать сокращённый вариант, не нашла и ответила:
— Давай сначала кофе выпьем.
У неё брови поползли вверх, но больше под тёмными очками ничего не было видно.
Я постаралась не нахмуриться. На улице должно было быть градусов семьдесят[1]. Закрыв дверь, я спросила:
— Там холодно?
Она ссутулилась:
— Мне с самой этой свадьбы холодно, никак не согреюсь.
Я не стала говорить, что у оборотней температура тела обычно выше, чем у людей, и тепло, которого ей не хватает, носит имя Луи.
Она прошла через затемнённую гостиную к открытым дверям кухни. Когда я буду точно знать, что Дамиан лёг на дневной отдых, тогда я и открою шторы. В кухне Ронни неуверенно остановилась:
— А где все?
— Мике пришлось пойти спать, Грегори и Натэниел наверху, возятся с костюмами для работы. Что-то там с кожаными ремнями у них.
Она села на стул, где сидел до того Ричард, откуда видны все двери и при этом открывается вид из окна.
Ронни не снимала очки, хотя здесь солнце не слепило. Светлые волосы свисали прямые, густые, и будто она их расчесала, но ничего больше не делала, и концы не завивались вверх, как она любит. Ронни почти никогда так не выходит.