И когда говорила о Натэниеле, стала просто размякать.
— Да?
— Да, — кивнула она.
— Странно, насчёт меня и Натэниела все заметили раньше меня, даже Ричард.
— Что?
Я покачала головой:
— О Ричарде я говорить не хочу. Скажу одно: я видела его новую девушку.
— Господи, когда это?
Я помотала головой, потому что никак нельзя было рассказать, не упоминая о вампирах больше, чем Ронни хотела бы слышать. Сам факт, что она раздражалась, когда я упоминала о вампирах в моей жизни, делал невозможным разговоры с ней об этой самой жизни.
Наконец я смогла произнести какие-то из этих мыслей вслух. Недавно я поняла, что правда — это единственный способ сохранить отношения, тем более развить. Я хотела, чтобы мы снова стали с Ронни подругами, настоящими, если это возможно.
— Почти все, что сегодня было, вертится вокруг вампиров, Ронни. Если я не могу тебе о них говорить, то даже начать не могу рассказывать, что произошло.
— Жан-Клод ещё сильнее запутал твою жизнь.
Я покачала головой:
— Вряд ли Жан-Клод мог бы такое придумать даже в кошмарном сне. Кроме того, он вообще вышел из себя, что Дамиан получил меня первым.
— Первым? То есть он расстроился, что вы с Дамианом стали любовниками?
— Не могу сказать.
— Ты всегда считала, что совокупление есть обязательство, Анита. Я этого никогда не понимала. Секс есть секс, бывает хороший, бывает не очень, но всего лишь секс, а не клятва верности.
Я пожала плечами:
— В несогласии по этому пункту мы давно с тобой согласились."
"— Да, было. Ты, сколько я тебя знаю, была моногамной. Один-единственный спутник до тех пор, пока тебе не перехочется с ним встречаться или ты не решишь, что он не заслуживает оставаться твоим единственным.
И это тоже было сказано с жёлчью.
— Я не знала, что у тебя такое чувство.
— Ничего плохого в нем не было, ты даже помогла мне удержаться от некоторых неудачных решений.