— Пятью? Жан-Клод, Натэниел, Мика, и кто ещё?
— Ашер и Дамиан, — сказала я с ничего не выражающим лицом.
Про её лицо такого нельзя было сказать. У Ронни отвисла челюсть, глаза полезли на лоб, она была шокирована до потери дара речи.
Не начни она меня сегодня язвить, я бы ей это сказала как-то помягче или вообще не сказала бы. Сначала Ронни не могла смириться с моим романом с вампиром, потом с тем, что мне не мешает живущий в доме мужчина, ещё меньше — с тем, что я живу с двумя мужчинами и мне это нравится. По сравнению с этим два лишних вампира — пустячок.
— Позволь мне спросить прямо: ты с ними со всеми трахаешься?
Имелось в виду: совокупляюсь ли я с каждым из них? Строго говоря, нет, но так как в списке «нет» после сегодня остался один Натэниел, то я ответила:
— Да.
— И когда это все случилось?
— Ашер — после того, как ты ясно мне дала понять, что тебе не нравится мой роман с Жан-Клодом, потому что он вампир. И я перестала тебе рассказывать о вампирах в роли бойфрендов.
— А когда Натэниел получил повышение от еды до секса?
— Недавно.
— А Дамиан? Ведь Дамиан даже не был на радаре.
— Такой уж выдался напряжённый день.
Она снова вытаращилась на меня.
— Ты серьёзно? Только сегодня?
Я кивнула, почти наслаждаясь её удивлением.
— И ты ничего мне не рассказала!
— Ты не хотела слышать. Ты бесилась из-за Жан-Клода, и тебе противно было слышать, что мне в жизни с Микой нравится именно то, что ты ненавидишь в жизни с Луи. Ты сама сказала, что тебе трудно стало со мной говорить, потому что я так радуюсь всему, что тебя бесит.
Она испустила долгий-долгий вздох.
— Прости. Я слишком от тебя отдалилась.
— Мне не хватает наших разговоров.
— Разговоры-то были, — ответила она, — но мы обе стали фильтровать, что друг другу говорим. Дружба этого не выдерживает.
Она покачала головой.
— Да, — сказала я, — не выдерживает. Можно не все рассказывать, но столько скрывать — это перебор.
— Я все равно не верю Жан-Клоду, и это ты меня учила, что вампиры — это просто покойники, как бы ни были они соблазнительны.
— Я сменила мнение.
— А я нет.
— Так что о вампирах в моей жизни мы говорить не будем.
— Остаются ещё двое, о которых можно говорить.
— Только если ты не будешь их сравнивать с бифштексом и молочным коктейлем.
— Послушай, последний раз, когда ты говорила о Натэниеле, ты жаловалась, что тебе рядом с ним очень неловко. Ты говорила о нем так, как я думала о Луи, так что в те времена жалобы у нас были одни и те же, но ты стала меняться.