И как всегда, когда этого места касаются так, как надо, ощущение было чуть-чуть по эту сторону боли. Ощущение было такое, будто, когда он заставит меня кончить, хлынет жидкость, и не только та, которой мы хотим. Так всегда бывало — такое давление, больше чем при любом оргазме, будто полностью теряешь контроль над своим телом. Жан-Клоду пришлось несколько первых раз меня провести через это. Уверить меня, что это будет хорошо. Будет чудесно.
Давление все росло и росло, балансируя на самой грани «слишком много». Такое наслаждение, что становилось почти болью.
Я смогла прошептать — почти прошипеть — его имя:
— Натэниел…
Он на долю секунды замедлился:
— Анита, ты…
— Не останавливайся, ради Бога, не останавливайся!
Он не стал переспрашивать. Чуть изменив положение, он закрыл глаза и отдался ритму собственного тела. Я пыталась двигать бёдрами, но его руки сжали меня туго, удерживая на месте.
Росло и росло давление, оно переполняло тело, рвалось наружу — и вырвалось. Вырвалось в хлынувшем между ног потоке жидкости, с визгом, с царапаньем моих ногтей по ковру. Я должна была во что-то вцепиться, куда-то девать это наслаждение. Будто его было слишком много, и кожа могла не удержать его в теле. Если бы во мне был зверь, он бы вырвался с этими густыми водами, хлещущими промеж ног.
Натэниел чуть отодвинулся от меня, и я распласталась на ковре, не в силах шевельнуться.
Он подполз ближе, отвёл мне волосы с лица.
— Как ты?"
"Я было засмеялась, потом заморгала и попыталась собрать глаза в фокус. Натэниел все ещё торчал из собственных штанов, твёрдый и стоячий, и хотя был весь покрыт жидкостью, она не была достаточно белой, чтобы принадлежать ему.
Я проглотила смех и сказала, ещё тяжело дыша:
— Ты не кончил.
— Ты была не в том состоянии, чтобы дать мне разрешение.
Я закрыла глаза и заставила себя протрезветь. Когда я открыла их, зрение стало чётким, предметы не расплывались.
— В каком смысле — разрешение?
— Я не могу иметь оргазм, пока ты мне не скажешь, что можно.
Очевидно, физиономия была у меня красноречивой, потому что он сказал с улыбкой:
— Я знаю, что тебе это кажется дико, Анита, но подумай о хорошей стороне. Я могу продолжать очень долго, потому что этому я обучен.
— Обучен, — повторила я.
Он кивнул.