И мой зверь потянулся во мне — ощущение было мне знакомо, но никогда я не чувствовала, будто тело моё пусто и эта длинная сущность заполняет меня. Я задрожала, и трудно стало дышать на миг, будто что-то физическое во мне было, и оно, слишком сильно выпрямившись, мешает лёгким. Давление подержалось секунду и исчезло, но ощущение мне не понравилось.
— Ты пахнешь кровью, — сказал Натэниел, и рычащая нотка послышалась в его голосе.
— Это твоя кровь, — прошептала я, и сердце у меня уже билось быстрее.
— Но она у тебя во рту, — прорычал он прямо мне в губы.
Вдруг его рот оказался вплотную к моему, язык раздвигал мне губы. Он целовал меня крепко, долго, глубоко, запуская язык почти в горло, как недавно себя самого, но язык этот не был такой длинный или толстый, как он сам. Зато сейчас были зубы, которые почти прорезали мне губы, давящая сила, с какой не может сравниться ни один оральный секс. Его язык лизал мне небо, щеки изнутри. Он наслаждался вкусом собственной крови.
Леопардиха у меня в мозгу завопила: «Он нас жрёт!» Я знала, что это не так, но что-то зашевелилось во мне, там, где ничему шевелиться не полагается.
Он отодвинулся, и улыбка на его лице была свирепой и радостной, дикая красота, будто мысли в этой голове уже не были человеческими.
— Ты хороша на вкус, — произнёс он до боли низким голосом, совсем не голосом Натэниела.
Леопардиха на этот рык не прореагировала, она из моей головы исчезла. Но то, что было у меня в теле, вытянуло лапы. Я чувствовала, как оно касается того, чего ничто касаться не должно. Закричав, я уставилась в его глаза и подумала, много ли там осталось от Натэниела, чтобы мне помочь.
— Анита, что случилось?
Глаза леопарда и чужой голос, но лицо — Натэниела, полное заботы и тревоги.
— Больно.
— Я тебе сделал больно?
Я замотала головой, и когти защекотали мне ребра изнутри, заставили забиться под телом Натэниела.
— Помоги!
Он скатился с меня и крикнул:
— Джейсон!
Ему пришлось крикнуть дважды, пока вышел Джейсон, капая водой после душа, с полотенцем в руке. Он посмотрел на нас и тут же перестал улыбаться.
— Что случилось?
— Не знаю, — сказал Натэниел все тем же низким голосом.