— Вы — Брюс?
Глаза его раскрылись чуть шире:
— Удивлён, что вы помните меня, миз Блейк.
— Вообще-то маршал Блейк, — улыбнулась я.
Снова чуть шире раскрылись его глаза:
— Мне принести мои поздравления?
— Он тянет время? — спросил Зебровски.
— Не в том смысле, в каком ты думаешь, — ответила я. — Он не хочет, чтобы мы прервали службу, но вряд ли станет сознательно прятать убийцу.
Ещё раз широко раскрытые глаза:
— Убийцу? О чем вы говорите, миз маршал Блейк? Наша церковь не практикует насилия ни при каких обстоятельствах.
— Одна покойница, найденная дома у члена вашей церкви, могла бы возразить — если бы могла, — сказал Зебровски.
Лицо Брюса исказилось страданием:
— Вы уверены, что это дом члена нашей церкви?
Мы оба кивнули.
Брюс опустил глаза к земле, потом кивнул, будто что-то решив.
— Если вы подождёте в заднем притворе, я сообщу Малькольму, что случилось.
Зебровски посмотрел на меня, будто спрашивая, годится ли это. Я пожала плечами и кивнула.
— Нормально.
Брюс улыбнулся, явно с облегчением.
— Хорошо, хорошо, только, пожалуйста, говорите тише. Здесь церковь, и у нас идёт служба.
Он провёл нас в эти тщательно полированные двери. Постовые остались снаружи, но Маркони и Смит вошли с нами.
Вестибюля за дверями не было. Они вели прямо в неф, и вдруг перед нами оказались скамьи, заполненные прихожанами. Ближайшие к двери вампиры уже на нас косились.
Брюс жестом попросил нас остаться на месте, потом обошёл скамьи по широкому кругу, под красно-синими витражами с абстрактным рисунком.
"Никогда мне не было уютно неожиданно появиться перед толпой народу. Оказаться у всех на виду, особенно на виду у потенциально враждебной группы. У Зебровски на лице держалась улыбка, улыбка типа «очень приятно познакомиться». Это, как я только теперь поняла, его версия «пустого лица».