Меня приглашали на подкомитет Сената выступить на слушаниях о правах нежити, но дату все время переносили, или менялся председатель подкомитета, или… похоже, будто кто-то не хочет, чтобы подкомитет завершил свой отчёт. Политика, наверное, но, как бы там ни было, а меня не вызвали. Только пригласили, обещав уточнить дату дополнительно. Забавно, но, кажется мне, мои показания больше бы понравились подкомитету, если бы меня выслушали сразу после первого приглашения. А последнее время мне нечего им сказать утешительного.
— Усадите его куда-нибудь Если попытается что-нибудь выкинуть, застрелите его.
— А ты куда? — спросил Зебровски.
— Ножи серебряные.
— И что?
— То, что наш добрый самаритянин-вампир умер или умирает. — Я уже шла к двери. — Если у него есть шансы выжить, у нас считанные минуты, чтобы его спасти.
— Как его спасать? — спросил Зебровски.
Я только покачала головой, не прекращая движения к двери.
— Смит, пойди с ней.
Смит перехватил оружие, держа его двумя руками к полу.
— Прикрою тебе спину.
Я не стала возражать против присутствия Смита. Мы с Зебровски сегодня напарники. Мы доверяли друг другу проследить за вампиром-злодеем, но я должна посмотреть раненого вампира, так что Зебровски остался при подозреваемом, а мне дал подкрепление. Дело в том, что оба мы никому другому не могли доверить проследить за вампиром Ионой. Так что Зебровски достался убийца, а мне герой. Куда как проще жизнь, когда вампиры не становятся героями.
Глава шестьдесят восьмая
Нашего героя мне не было видно за широкой спиной его друга.
Я присела с другой стороны от него, напротив его друга. Нож торчал в груди восклицательным знаком. Я в своё время порядочно заколола вампиров, и умею распознать удар в сердце. Кровь выступила вокруг лезвия, впиталась в одежду темноволосого. Много крови. Это значит, либо он сегодня сыт, либо рана серьёзна. Либо и то, и другое.
— Я не поняла, что нож серебряный, пока его не обезоружила. Я бы пришла раньше.