Шея у него была разорвана, но кровь не хлестала. Она не попала в сонную артерию. Спишем на неопытность.
— Застрели её, — сказала я.
Вампирша замяукала, как испуганный ребёнок, высоко и жалобно:
— Пожалуйста, пожалуйста, не делайте мне больно, не надо! Он меня заставил! Он меня заставил!
— Стреляй, Мендес, — сказала я в микрофон.
— Она просит пощады, — возразил он, и не слишком приятным голосом.
— Блин, — высказалась я и направилась в тот конец комнаты.
Что-то ухватило меня за лодыжку. Рефлекторно ствол ружья опустился вниз.
— Хадсон, «мёртвый» — это у которого не менее половины мозгов вышибли, и солнышко видно через грудь.
Он не стал спорить, просто подошёл к другому вампиру и стал его обрабатывать выстрелами.
Вытащив патроны из магазина на прикладе, я вставила их в магазин ружья, направляясь к Мендесу и вампирше. Она все ещё рыдала, все ещё молила:
— Они нас заставили, они нас заставили!
Женщина на кровати была голой, и глаза её начали стекленеть. Хреново. Но надо полностью очистить комнату до того, как можно будет заняться жертвой. Очистить в моей профессии значит нечто отличное от того, что понимают под этим большинство полицейских.
Киллиан шёл к кровати посмотреть, как там потерпевшая. Я только надеялась, что он ещё сможет ей помочь, потому что тяжело терять людей, пытающихся спасти тех, кто уже спасён не будет. Юнг пытался зажать рану у себя на шее. Тело Мельбурна лежало на боку, одна рука вытянута в сторону съёжившейся вампирши. Он не двигался, а вампирша ещё двигалась. Несправедливо. Но я знала, как это исправить.
Дробовик я уже перезарядила, но закинула его на плечо.
Мендес отвернулся от вампирши ко мне, потом посмотрел на сержанта.
— Я не могу стрелять в того, кто просит пощады.
— Нормально, Мендес, я могу.
— Нет, — сказал он и посмотрел на меня. У него слишком сильно были видны белки глаз. — Нет.
— Отойди, Мендес, — скомандовал Хадсон.
— Сэр…
— Отойди и не мешай маршалу Блейк работать.
— Сэр… так нельзя.