Он поцеловал меня, сперва нежно, потом сильнее и сильнее, пока мы снова не стали пить рты друг друга. Он отодвинулся, смеясь и запыхавшись.
— Я думал, мы это уже сделали."
"Я не знала, как объяснить. У нас был метафизический секс, и, как бывает иногда после обычного секса, я была в приподнятом, бодром настроении. Я ощущала его, твёрдый и толстый, зажатый между нашими телами. Я хотела, чтобы он был во мне. Я хотела такой же физической близости, какой была метафизическая.
Оставив одну руку у него на шее, я опустила другую вниз вдоль тела, пока не накрыла его ладонью.
Потом я открыла глаза, зная, что они уже видят нерезко.
— Вот это в меня.
Он попытался пошутить, но лицо его уже исказилось гримасой зарождающегося желания, и голос стал хриплым:
— Даже без ardeur'а?
Я его сжала так, что у него глаза закатились под лоб.
— Не ardeur заставляет меня тебя хотеть, Мика.
Он хрипло прошептал, будто ему трудно было говорить:
— Мы никогда не превзойдём то, что сегодня сделали.
Я погладила длинный твёрдый ствол ладонью:
— Нам не надо лучше, нам надо хорошо.
Он покачал головой:
— Так хорошо не будет, если не использовать ни ardeur, ни наших зверей, а так близко к полнолунию я бы не рискнул пускать в ход зверей. Можем не удержаться.
Мой черёд настал качать головой:
— Нет, Мика, мы и только мы.
— После первого прикосновения никогда не бывает, чтобы были только мы. Всегда есть кто-то или что-то ещё.
Вид у него был очень серьёзный.
Я ладонью накрыла мягкую влажность его мошонки, нежно поиграла яичками, другой рукой поглаживая головку и ствол.
— А ты не думаешь, что давно пора бы?
Он проглотил слюну, засмеялся и коротко кивнул.
— Ты бываешь мокрее, удовлетворив ardeur, но мы сейчас закончили в воде, так что будет недостаточно влажно и недостаточно открыто для вот этого.
Он обернул свою ладонь поверх моей, где я его держала, сжал наши руки так, что голова у него откинулась назад, глаза закрылись и он вздрогнул так, что вода плеснула в стенки ванны. Посмотрев на меня, он просунул руку мне между ног, поискал и вложил в меня палец. Сумел вложить и второй, пока у меня голова не запрокинулась и веки не опустились, дрожа.
— Чтобы вот сюда его просунуть, — прошептал он.