— Ты знаешь, как это прекратить? — спросил он.
— Нет.
— Тогда думай о чем-нибудь другом, хорошем.
— Радостные мысли, — подсказал Натэниел.
Я глянула на него:
— Я что, похожа на Питера Пэна?
— Что? — не понял Дамиан.
— Да, то есть нет, — ответил Натэниел, — но ты думай. Думай хорошие мысли. Как будто тебе надо летать. Я выжил потом, когда Николас… когда Николас погиб. Но второй раз я пережить это не хочу. Прошу тебя, Анита, думай хорошие мысли.
— А почему кому-нибудь из вас их не думать?
— Потому что мастер ты, а не мы, — сказал Дамиан.
— Радостные мысли, — повторил Натэниел и взял меня за руку двумя руками. — Анита, пожалуйста.
— У меня волшебный порошок кончился, — буркнула я.
— Волшебный порошок? — Дамиан покачал головой. — Анита, я не знаю, о чем ты говоришь.
Я попыталась. Я вспомнила мою собаку Дженни, она погибла, когда мне было четырнадцать, и выползла из могилы через неделю после смерти. Выползла и залезла ко мне в кровать. Я помню её тяжесть, запах свежей земли и гниющей плоти.
— Нет! — закричал Дамиан и дёрнул меня, оборачивая к себе — глаза его стали дикими. — Нет, я не стану смотреть, что там дальше. Не стану! — Он схватил меня за руки выше локтей и повернул к себе, встряхивая.
Как в игре, когда тебе говорят не думать о ком-то или о чем-то. Мне надо было думать о хорошем, а видит Бог, у меня все кончалось плохо. Мать моя была чудом, но она погибла. Я любила свою собаку, и она погибла. Я любила Ричарда, но он меня бросил. Я думала, что люблю одного парня из колледжа, но он меня бросил. Я подумала, каково ощущение от тела Мики, но я все ждала, что и он меня бросит.
Натэниел обнял меня крепче, зарылся лицом мне в спину.
— Анита, пожалуйста, прошу тебя, пожалуйста, Бога ради, полетай для меня."
"Я тронула его руку, его пальцы, подумала о ванильном запахе его волос. О его лице, таком живом, когда он слушает, как Мика читает нам вслух. Я все ещё думала, что Мика превратится из Прекрасного Принца в Страшного Серого Волка (без антропоморфизмов), но Натэниел меня никогда не бросит.