Не в смысле того, что твоя беда облегчила мою, нет.
– Да я понимаю, в каком смысле! – Мы обнялись.
Я засобиралась домой. Чувствовала, что Рита очень устала и ей хочется поскорее остаться одной и улечься в постель.
Конечно, договорились созвониться и еще увидеться, сходить в Пушкинский и Третьяковку. Где-нибудь пообедать.
У двери я обернулась:
– А мальчика этого ты видела?
Рита покачала головой:
– Это, пожалуй, мое единственное условие – никаких контактов с его ребенком. Я даже мимо его фотографий прохожу и отвожу взгляд.
Мы еще раз попрощались, и я медленно пошла по длинному коридору. Слышала, как защелкнулся замок в Ритином номере.
На улице только что прошел сильный дождь – мокрый асфальт пах свежеприбитой пылью. Я дошла до скверика перед Большим театром и села на скамейку. «Ни о чем сейчас не думать!» – приказала я себе. Получилось. Потому что думать о чем-либо совершенно не было никаких сил.
* * *До дома от метро я плелась медленно, как старуха.
«Господи! – подумала я. – Неужели все подряд такие – от самых плохих до самых хороших мужей? Полигамность, моногамность… Рушатся семьи, рушится вера в человечество. Происходит обрушение душ. И рвутся сердца. Кому верить на этом свете, если предают самые дорогие и близкие люди? Или воспринимать все, как Светка Горб – без истерик и страданий, без пафоса? С иронией и даже – с юмором? Или – не грустить и отвечать тем же.
Рита не выходила из головы. И Сашка не выходил. Марголин! Лучший муж на свете! Пример для окружающих! Рита права – он не изменил. Он – предал. Поймала себя на мысли, что уже дифференцирую – где измена, а где предательство. Значит, уже готова оправдать своего. Придать его поступку другой статус. Сама усмехнулась. Ритин случай сложнее, болезненнее. Но вот только мне не легче от этого.
Или – все-таки легче?
Три дня провалялась в постели. Бездумно провалялась. Позвонила маме и Анюте, сказала, что у меня грипп. Навещать не надо, да и опасно! К чему такие риски?
Все спокойненько со мной согласились. Правильно, у всех свои проблемы. Подумаешь, приболела!
* * *Настойчиво звонил городской. Надоело слушать трезвон, и я взяла трубку. И обрадовалась, что взяла. Дядя Гоша! Самый близкий и любимый папин друг.