— Операция закончилась?"
"— Почти десять, — говорит женщина в голубом брючном костюме медсестры. — Закончилась, доктор сейчас к вам выйдет.
Спросонья ее лицо кажется мне похожим на лицо той странной старухи, которую, несмотря на все доводы рассудка, я до сих пор считаю призраком. Хотя, учитывая отрасль, в которой я работаю, такие вещи правильнее было бы называть «сбоями в матрице». Но, проморгавшись, сразу вижу, что между ними нет ничего общего — эта выглядит как типичная женщина «немного за сорок», не сутулится и в ее глазах горит жизнь, в отличие от той сутулой.
— Она в порядке? Валерия в порядке? Все хорошо?
— Доктор скоро выйдет. Давайте я вам кофе сделаю, вы какой любите?
— Эспрессо, — отвечаю на автомате, заталкивая в задницу желание поинтересоваться, с чего вдруг такое внимание к моей персоне.
Наверное, главврач уже навел справки и после того, как все закончится, рассчитывает получить денежный бонус — либо в свой личный карман, либо в качестве спонсирования покупки какого-нибудь медицинского аппарата в клинику.
В коридоре, где еще днем была куча народу, сейчас остался только я и женская фигура в балахоне, забившаяся в угол. Она была здесь уже когда я пришел и сидит до сих пор, как будто даже в той же позе. Она в капюшоне и я догадался, что это женщина только по кончикам пальцев — слишком тонким, с узкими, покрытыми розовым лаком ногтями.
Я даже не помню, как уснул. Павлов был со мной еще какое-то время, потом сказал, что его личных пациентов никто не отменял и ушел, на прощанье потребовав от меня клятву быть хорошим мальчиком. Потом я помню только как уселся на лавку, закрыл глаза и сделал то, чего не делал никогда в жизни — попытался молиться. Выходило так себе, потому что даже в «Отче наш» я знаю только первых четыре слова.
Стальная дверь реанимации открывается с уже ставшим привычным для меня скрипом.
— Как прошло? — без прелюдий напираю на врача.
Блять, он сует руки в карманы, оставляя снаружи только большие пальцы.