Молча закидываю их в рот, запиваю кофе и неосторожно обжигаю язык."
"— Где тот хер, которого привезли вместе с моей сестрой? — Задаю вопрос, глядя прямо ей в глаза. И пока она не начала соображать, что к чему, достаю портмоне, вынимаю сразу несколько крупных купюр и молча сую их в нагрудный карман ее форменной рубашки. — Номер палаты?
Она просто машинально называет номер, крыло, даже этаж, а потом, поняв, что натворила, зажимает рот ладонью и сквозь пальцы бормочет, что посещения в это время запрещены и мне лучше прийти завтра днем.
— Спасибо. Большое человеческое спасибо. — Прикладываю палец к губам и подмигиваю.
Выхожу из коридора, по пути беру такой же форменный костюм, забытый кем-то на столике для перевязок. Заглядываю в туалет, переодеваюсь, смотрю в зеркало. Ладно, по хуй, сойдет. Туфли и часы, конечно, не на казенную зарплату, но мой опыт показывает, что обычные люди редко понимают, что на тебе часы за полмиллиона «зелени», а не китайская подделка.
Когда выхожу в коридор снова, то замечаю знакомую сутулую тень на стене впереди. Сначала даже думаю, что это просто игра тени от лампы, но она движется и скоро к этому силуэту добавляется звук медленно шаркающих ног. Прибавляю шаг. Это та старуха. Это точно она. Я чувствую ее так же ясно, как могу увидеть каждую трещинку на своих пальцах, хотя даже в этом я уверен меньше, чем в том, что на этот раз ей не удастся так просто растворится в пустоте.
— Эй, погоди! — кричу я, когда, наконец, впереди вырисовывается ее фигура в балахонистой одежде и покрытая разноцветным платком голова. Странно, что раньше у меня даже мысли не возникло, что она может быть цыганкой, а теперь я абсолютно в этом уверен. — Да стой, блять!
Я уже бегу, но все равно не могу ее догнать.
Только когда дыхание в груди сбивается и сердце снова зажимают раскаленные тиски боли, дистанция между нами сокращается до вытянутой руки. Но мне настолько больно, что силы остаются только на то, чтобы дышать.