— Если бы меня интересовали эти “добродетели”, то я была бы замужем давным-давно, согласившись на один из контрактов, предложенных матушке Беатрис, — вспылила и произнесла это громче, чем планировала, чем испугала кобылку, которая словно прислушивалась к нашему разговору и то и дело шевелила ушами. Она резко ускорила шаг, а мои попытки остановить лошадь привели к тому, что она с быстрого шага перешла на галоп, и я лишь прижалась к лошадиной шее и закрыла глаза от испуга.
Что именно кричал Антонио и кого из нас назвал глупой кобылицей, я не знаю.
— Ты как? Цела? — Антонио пытался заставить меня обратить на себя внимание, но у меня заложило уши, и я, словно вынырнув из воды, судорожно оглядывалась по сторонам.
— Д-д-да-а-а, — я еле вытолкнула слова.
— Проклятье, твои руки! — я тоже посмотрела на свои руки и пожала плечами. Спасибо повязкам, а то живого места на них не было бы.
— В чемодане, — я попыталась снять повязки, но ничего не вышло. Антонио оставил меня сидеть на траве, а сам, вскочив на коня, умчался за караваном из повозок, который и не думал останавливаться из-за такой маленькой неприятности в виде меня. Я сначала немного запаниковала, особенно когда дура-кобыла сперва рванула за своим жеребцом, но, видимо, поняв, что он вернется, она отстала и вернулась ко мне. Впрочем, и Антонио вскоре тоже вернулся, уже с баночкой мази и бинтами.
— А нас не потеряют? — я с опаской посмотрела на последний обоз, который скрылся за извилиной дороги."
"— Не потеряют, — мужчина присел передо мной и осторожно начал снимать бинты. Шок, испуг и все остальное давно улеглись, и я теперь с любопытством смотрела на мужчину. — Мы их нагоним, — успокоил меня Антонио. Глава Тайного отдела бережно разматывал мои руки, стремясь сделать все максимально осторожно и бережно и не потревожить порезы.