Правильно мне всегда говорили, что лучшая оборона — это нападение. Нахрапом возьмешь, и противник просто не успеет подготовиться, чтобы оказать должное сопротивление.
— Я же видела, что вы ему поверили, — я даже угрожающе выставила вперед наполовину забинтованный палец, и мужчина растерянно уставился на него.
— Я никому и ничему не верю, пока не убежусь во всем самостоятельно, — а вот сейчас разозлился Антонио, который перехватил мою руку за запястье и потянул к себе. Теперь я ошарашенно смотрела на мужчину, хлопая глазами.
— Ну да, поди, ходок похлеще Алекса, — меня отчего-то так разозлили слова мужчины. Оказывается, он имеет достаточный опыт в поцелуях, видите ли. То же мне, мачо средневекового розлива.
— Нет, я не приветствую беспорядочные половые связи, но и знаю, что такое “удовлетворить девушку”, — и он прижимает меня к себе так, что я краснею как маков цвет, ощутив животом то место, которым он эту самую девушку может удовлетворить.
Дура ты, Марля, полнейшая! Кем ты себя возомнила? Здесь же лютое немытое средневековье. Сейчас он тебя тут оприходует и скажет, что так и было. И можешь потом что хочешь и кому хочешь доказывать, что все произошло без твоего согласия. Тебе никто не поверит. Кто ты и кто он. Да тебя в лучшем случае отправят обратно в дядюшке Полю, а в худшем — обвинят в чем-нибудь и отправят на виселицу.
На моем лице за какие-то несколько секунд отразился такой спектр эмоций, что мужчина отстранил меня, и я, сделав пару шагов назад, чуть не шлепнулась на попу, так резко это было.
— Я девичьей наивностью не пользуюсь, — вдруг выдает Антонио. — И я всего лишь хотел сказать, что Алекс, скорее всего, и был источником заболевания.
— Какого? — я попыталась отдышаться и сделать вид, что все впорядке.
— Того самого, с которым у нас вся женская часть лазарета отдыхает, — поджал губы мужчина.
— А фаворитка? — вопрос вырвался сам собой."
"— А при чем здесь леди Фрия? — и глава Тайного отдела снова напустил на лицо маску холодности и деловитости.
— Ну, ее он тоже заразил? — я растерялась. Один его взгляд снова мне напомнил, кто я такая, а если точнее, что я никто.