– Вы можете пока ему не докладывать?
– Нет, моя королева, – ровно ответил комендант. – Я обязан доложить.
Ее величество снова вздохнула, представляя реакцию Демьяна, и ускорилась. И все время, пока ее штопали, пока виталист заживлял рану, а Полина, морщась, рассказывала все про свой полет, она представляла себе лицо мужа, когда ему скажут.
И ей очень хотелось прямо сейчас обернуться в медведицу и побыть в ином облике до тех пор, пока он не перестанет сердиться.
Когда она, скрытая ширмой, уже заканчивала рассказ, раздался звук приоткрываемой двери.
"– Горничная ее величества, – громко доложил охранник.
– Пусть подождет снаружи, я позову, – отозвалась Полина и вновь обратилась к Свенсену, который стоял у окна за ширмой. – Подполковник, если в столицу попал один инсектоид, то может попасть и другой. Как его вообще пропустили? Я думала, в городе и окрестностях работают десятки патрулей, и сама видела полицейский листолет.
– Работают, но их мало, ваше величество, – сдержанно отозвался Свенсен.
– То есть… – Полина, не договорив, едва сдержала зевок и помотала головой. – Садьял, нет-нет, вы сильно не усердствуйте, мне спать нельзя. И обезболивать не надо. Заживите, чтобы кровь не текла, врач наложит повязку, а вечером перед сном закончите процедуру.
– Простите, моя королева, но прошу все же позволить мне довести дело до конца, – твердо произнес виталист.
Полина поморщилась, не желая терять время. Впереди был обед со свекровью, и молебен в храме, и лес… и ей, все время спавшей, жалко было этих нескольких часов. Но маг жизни был прав, а она сегодня уже превысила лимит неразумных поступков.
– Хорошо, – вздохнула она, поморгав: веки смыкались. – О чем я говорила, а? Вспомнила. Подполковник.