Я потратил целых две минуты, на то, чтобы сделать положение казака более выгодным. Стащил тела пиратов в одну кучу, разложив их вокруг атаманца, чтобы прикрыть его, а затем ушёл за Лирой, чтобы провести её в обход этой поляны смерти.
Мы двигались дальше, а за нашей спиной оставался безымянный воин, который до конца не сдавался, и жаждал продать свою жизнь очень дорого.
* * *Десять минут осторожного передвижения вперёд, и за нашей спиной раздались далёкие, приглушенные выстрелы, если бы не прислушивался и не обострил свои чувства до предела, не услышал бы.
Признаюсь, я во время забега по лесу отключился от эмоций, совсем, даже, когда оставил на поляне умирающего казака, особо не предавался размышлениям. Да, его поступок достоин восхищения, но это война, и я бы так поступил, боролся до конца, а больше, никаких эмоций, никакой жалости, ни к себе, ни к врагу. Но сейчас, я немного струхнул, всё же противник слишком быстро оказался на той поляне."
"Струхнул потому, что был не один, а с Лирой и дочкой, и потому, я взял любимую за руку, и мы побежали вперёд.
В результате ускорения мы оказались среди деревьев на краю широкого, стометрового перелесья, которое уже больше чем на половину пересёк отряд пиратов. Как и предыдущий, состоящий из двадцати человек, и двое из них были в доспехах.
— За дерево, на землю. — не раздумывая я вылетел на поляну, посылая две пули в спины бритам, и на пределе сил помчался на наёмников, крайние из которых только начинали оборачиваться на детский крик.
Внимание, концентрация, ускорение, всё на максимум, изменить состояние сознания, поисковую технику убрать, мешается. На бегу стрелять сложно, почти не возможно из снайперской винтовки, но я умудрился добить ещё одним выстрелом подраненного брита. Минус два! А потом я врубился в ряды пиратов, как дубиной, круша прикладом черепа. Силовая волна, прямой силовой удар, воздушным потоком поднять листву и мусор с земли, и швырнуть в глаза противникам.