И тотчас в комнату влетел разъяренный вихрь — дородная женщина в бордовом платье до пят. Ее седые волосы были собраны в высокую прическу, брови сбриты и нарисованы коричневой краской — две тонкие нелепые дуги. Под горлом сверкала большая нефритовая брошь.
— Что случилось? — прорычала женщина, задыхаясь после бега. Ее массивная грудь тяжело вздымалась, на обвисших щеках проступили красные пятна.
— Маменька, — из глаз тощей покатились самые настоящие слезы. — Она меня изби-и-ила. — Длинный тонкий палец ткнул в мою сторону.
Вот стервь! Врет и не краснеет. Никто ее по лицу не бил.
— Она обзывалась, — рыдала лгунья, театрально заламывая руки. — Грозилась из дома на мороз меня вышвырнуть. На сне-е-ег. В замерзшую канаву.
От такой грубой клеветы я потеряла дар речи и только покачала головой.
А подлая девица не унималась.
— Яблоками в нас кидала. Вон на полу валяются. Иветту с лавки сбросила.
Женщина в бордовом, маменька этих двух невоспитанных хулиганок, повернулась ко мне с перекошенным от злости лицом.
— Гражданочка, — строго начала я. — Вам бы приструнить дочерей. Вы только подумайте, кто из них выра…
Хлесткая пощечина оборвала меня на полуслове. Сначала я даже не поняла, что случилось. Правую половину лица обожгло болью. В ушах зазвенело.
От шока я растерялась.
— Мерзавка, — змеей прошипела глава этого маргинального семейства.
С открытым ртом я таращила глаза на женщину перед собой и с ужасом понимала, что во сне нельзя испытывать такую натуральную боль. Только сейчас я осознала или позволила себе осознать, насколько все вокруг казалось реальным. Запахи, краски, звуки, ощущения.
Неужто я не сплю? Умерла? Там, прямо на коврике под открытой дверью? Разволновалась от речей того мошенника с завещанием и словила инфаркт? Вспомнились мучительное жжение в груди и боль, отдающая под левую лопатку.
Это перерождение? Переселение душ? Как бишь ее, реинкарнация?
Ошеломленная, я опустила взгляд на свои руки. Кожа нежная, белая. Ни одного пигментного пятнышка. Ногти розовые. Пальцы ровные, не скрюченные артритом.
Это не мое тело!
Вдруг оглушающей лавиной меня накрыли воспоминания.